Полцарства за улыбку, или Попаданка – праздник

Глава 5

Прасковья Майорова

В дороге мы находились не больше получаса. Сначала пропетляли по нешироким улочкам столицы, потом выбрались на простор. Я приникла к стеклу окошка, стараясь рассмотреть и удаляющийся город и замок князя, куда мы держали путь. И, если россыпь домишек окраины, заслонившая расположенный центре города императорский дворец, а также полноводная река, по мосту через которую мы переехали, не возбуждали особенного интереса, загадочный, скрытый красной стеной замок с четырьмя башнями разной высоты не позволял отвести взора.

Графиня Пуппс, раззадоренная моими вопросами, всю дорогу не умолкала. Благодаря стихийной лекции я смогла более-менее разобраться в беспокоивших императора и его старшую дочь проблемах.

Вкратце дело обстояло так: пятидесятидвухлетний Луи IV, прозванный Достойным, и его супруга Беатрина Сияющая, недавно отпраздновавшая сорок четвёртый день рождения, уже не надеялись родить наследника. Император, имевший пять прекрасных дочерей, мог передать трон будущему зятю, или племяннику. Причём, второй вариант был предпочтительнее, во всяком случае, так считали сам Луи, его здравомыслящая жена и ближайшие вельможи. Разумеется, исключая тех, кто рассчитывал женить своего отпрыска на принцессе.

Луиза — старшая из принцесс — безусловно, хотела бы править и даже вполне годилась на роль императрицы. Она получила прекрасное образование, была умна и обладала сильным характером. Впрочем, именно эти качества мешали ей принять предложение руки и сердца от одного из сотен претендентов. В каждом из них, независимо от внешности, богатства и титулов, она видела притворщика и хитреца, мечтавшего не о ней, а о будущей власти.

Неудивительно, что в один прекрасный момент её высочеству Луизе пришла в голову мысль заполучить в мужья своего кузена. Леонард и без того мог стать кронпринцем, значит, не будет интриговать. Отношения у них всегда были добрыми, что для венценосной четы уже достаточно.

Гениальной задумке мешало лишь одно обстоятельство: князь Ловилийский заделался отшельником и совершенно не интересовался ни прелестями кузины, ни перспективой занять трон. Как бы ни возмущалась этим обстоятельством моя спутница, лично я одобряла выбор молодого учёного. С какой стати Леонард должен подстраиваться под чьи-то хотелки? Что-то такое я и сказала, мол, раз князь предпочитает науку, почему бы не оставить его в покое.

— Сразу видно, что вы чужестранка, леди, — нафыркала на меня графиня, — и не осознаёте наших реалий.

— Чего же тут осознавать? — упорствовала я. — Раз человек не стремится к власти, не нужно его тащить силком.

— Как раз об этом я и говорю, — назидательно продолжила графиня. — Леонард и после женитьбы прекрасно продолжит свои занятия. Хвала Единому и Всеславному, наш император полон сил, ему не так скоро понадобится преемник.

— Вы уверены, что князь спустя лет двадцать или тридцать изменит отношение к трону?

— Ах, леди! Как же вы наивны.

— Да неужели? И в чём вы увидели наивность?

— К тому времени подрастут дети Луизы и Леонарда. Он сможет уступить трон сыну, или, в крайнем случае, передать бразды правления жене, Луиза справится не хуже любого мужчины.

Я кивнула, соглашаясь. Насколько я успела узнать принцессу, она, действительно, справится. Не удивлюсь, если он как раз на это и рассчитывает.

На этой оптимистичной ноте наш спор прекратился. Карета подъезжала к высоким украшенным художественной ковкой воротам, над которыми висел герб с изображением учёного кота. Приглядевшись, я поняла, что это лев, держащий в передних лапах внушительный фолиант.

— А что, — поспешила я задать вопрос, — Леонард не первый учёный в роду?

— Разумеется, — сухо отреагировала Мэри Пуппс. — Его отец до сих пор руководит главной Аниорской академией.

— Тогда понятно. От осинки не родятся апельсинки.

— Как вы сказали? — встрепенулась графиня.

Ответить я не успела. Ворота перед нами распахнулись автоматически, а во дворе успела выстроиться делегация встречающих. Я с любопытством рассматривала мужчин, однако сразу же сообразила, что хозяина замка среди них нет.

Строй бравых красавцев в ливреях — это всего лишь слуги, а дама, удивительно похожая на мою спутницу, экономка и домоправительница в одном флаконе, как мне успела пояснить графиня.

— Это ваша родственница? — шепнула я, когда мы вышли из кареты.

Мэри Пуппс кивнула с недовольным видом. Уж не знаю, моя догадливость ей не понравилась, или чем-то не угодила эта самая родня.

Экономка, кстати, вела себя так, словно учтивость давалась ей с большими усилиями. Она с нескрываемым неудовольствием посмотрела на внушительный багаж и сразу после приветствия сообщила:

— Князь занят и не принимает гостей.

— Бэнни, давай сразу опустим все эти препирательства, — поморщилась моя опекунша. — Я привезла письмо его императорского величества, где указаны наши полномочия. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, это приказать слугам отнести багаж и проводить леди Жозефину в её покои. — Дама открыла рот, собираясь возразить, но графиня остановила её резким жестом: — Меня провожать не нужно, я сама найду дорогу. Полагаю, князь у себя в мастерской?

Так называемая Бэнни и без того не выглядела радушной, теперь же побагровела от злости:

— Ты прекрасно знаешь, Мэри, что Леонард не любит, когда его отвлекают! Давай сюда письмо, я найду удобный момент и передам.

Графиня сделала шаг назад и крепче обхватила руками конверт с императорскими печатями.

— Велено отдать лично в руки.

— Ты не доверяешь мне, сестра?

Это «сестра» было сказано так, словно оппонентка графини произносила очень неприличное ругательство.

Мэри Пуппс и глазом не моргнула, сохраняя завидную невозмутимость. Выдержала паузу, повернулась к лакеям и сама отдала приказ:

— Милейшие, проводите госпожу Жозефину во флигель. — Кивком головы она указала на багаж: — Это её сундук. А тот, что меньше размером, отнесите в малые гостевые покои.