Полет бабочки. Восстановить стертое

7

Андрею пришлось задержаться в Москве. С политиком он встретился, статью написал и отправил в редакцию, что называется, с колес. А в ответ получил новое задание: разнюхать о назревающем в банковских кругах мощном скандале, который мог задеть интересы многих видных людей (не говоря уже о главном редакторе его газеты, державшем свои сбережения в одном из подозрительных банков).

В редакции Андрей работал не так давно, и столь ответственное задание говорило о многом: шеф его оценил и счел заслуживающим доверия. Доверие это необходимо было оправдать.

Так уж вышло, что, несмотря на свое филологическое образование, Андрей имел в московских финансовых кругах некоторые связи. В основном благодаря бывшей жене Тамаре, которая руководила департаментом одного из крупных банков.

Они познакомились пять лет назад в Крыму. Полгода перезванивались, переписывались, потом Тамара приехала к нему в Питер встречать вместе Новый год. Приехала, побыла неделю и... увезла с собой в Москву. Убедила, что ему, одинокому, перебраться на новое место гораздо легче, чем ей, имеющей на горбу пятилетнего сына от первого брака, больную маму и собаку со скверным характером.

Как любой нормальный коренной петербуржец без властных амбиций, Андрей в Москву не слишком рвался. И, мягко говоря, не слишком ее любил. Зато ему нравилась Тамара, которая могла уболтать кого угодно. К тому же это была первая женщина, согласившаяся выйти за него замуж. Хотя Андрею уже стукнуло на тот момент тридцать два, с личной жизнью что-то не ладилось. Внешности он был самой заурядной, среднестатистической, точнее, никакой. Не за что глазу зацепиться. Среднего роста, средней комплекции, слегка сутуловатый. Русые волосы, неопределенного цвета глаза. Что называется, без особых примет. И характер тоже никакой.

«Ты, Андрюшка, у нас мямлик какой-то», - вздыхала мама. Ему говорили: надо сделать вот и вот так. Он делал. Даже если и не хотелось. Просто спорить не умел и не любил, поэтому сам себе удивлялся, когда в областной больнице наорал на медсестру и врача, которые не хотели принимать раненую женщину. И с Тамарой тогда согласился, хотя совершенно не улыбалось ему покидать свою уютную однокомнатную квартирку на Юго-Западе, спокойную и необременительную должность главреда небольшой ведомственной газеты, родителей, приятелей.

«Ну, это ненадолго, - сказала мама, познакомившись с будущей невесткой. – Съезди, проветрись, узнай, каково это – быть примаком. Только квартиру не продавай».

На маму Андрей обиделся. Выходит, он совсем ни на что не пригоден? Ну да, не получалось у него до сих пор ничего. Ни один из его романов дольше полугода не просуществовал. Разве что с Инной почти год встречались. Она была совсем молоденькая, первокурсница, он - на двенадцать лет старше. И как глупо они расстались, до сих пор вспоминать тяжело. Инна забеременела, а он все тянул, не мог ни на что решиться. Дотянул до того, что она его бросила. Написала ему письмо, что между ними все кончено, чтобы он больше не приходил и не звонил. Он и не звонил. Так и не знает даже, родила Инна или аборт сделала.

А квартиру, дурак, все-таки продал, Тамарка уговорила. Свою она тоже продала, купили большую четырехкомнатную. Мама страшно ругалась, но жили они, тем не менее, душа в душу, разводиться, вопреки прогнозам, не собирались.

Тамара, маленькая пухленькая блондинка, настоящий живой шарик ртути, ко всему относилась с легкостью, граничащей с легкомыслием, так что они и не ссорились вовсе. Ссоры – вот что для флегматичного Андрея было самым ужасным. А если их нет, то все остальное можно пережить. Он наладил вполне приличные отношения и со вздорным, избалованным Митькой, и с вечно стонущей, всем недовольной Каролиной Стефановной, и даже с мерзким красноглазым бультерьером Альбертом, которого про себя звал не иначе как муфлоном.

Смущало Андрея только одно обстоятельство. С работой было туго, но в конце концов он пристроился редактором в один дамский журнал. Зарплата крошечная, перспектив никаких. Тамара зарабатывала – страшно сказать! - ровно в двадцать раз больше. И смеялась над его переживаниями: брось ты, что еще за «Москва слезам не верит». Денег хватает, работа привычная, знакомая, не всем же миллионы огребать.

Так прошло без малого пять лет. В Москве Андрей толком не прижился, своих друзей не завел, разве что с парой сотрудником поддерживал не слишком близкие приятельские отношения. Тамара знакомила его со своими многочисленными друзьями и подругами, таскала на всевозможные вечеринки, на которых он откровенно скучал. Они посещали театральные премьеры, презентации и вернисажи, дважды в год ездили на какой-нибудь модный курорт. Общих детей у них так и не завелось – Тамара была категорически против, а Андрей, как всегда, не настаивал.

В общем и целом, семейная жизнь протекала довольно гладко, поэтому, когда Тамара однажды вечером, после ужина в приятной домашней обстановке заявила, что подает на развод, Андрей едва не выронил глаза на коленки. Прости, сказала она, но я полюбила другого.

Впрочем, расстались они довольно мирно. То ли дело было в его характере – «мямлик», – то ли в Тамарином – сердиться на нее было просто невозможно, так или иначе, когда первый шок отошел, Андрей вроде бы вздохнул с облегчением. И даже где-то растрогался, когда бывшая супруга вручила ему пластиковую карту своего банка с кругленькой суммой, вырученной за квартиру недавно умершей Каролины Стефановны. Он вернулся в Питер, денег с лихвой хватило на покупку «однушки» на Гражданке и почти нового «фордика».

Пока дом достраивался, Андрей жил у родителей в военном городке рядом с поселком Агалатово, в получасе езды от Питера. А на работу устроился в одну из самых влиятельных городских газет, корреспондентом. Конечно, начинать карьеру в тридцать семь лет – дело довольно кислое, тем более при подобном рыбьем темпераменте, но в своем бедном московском журнальчике ему частенько приходилось самому писать статьи, чтобы сэкономить издательству хоть какие-то деньги, так что процесс вполне пошел.