Полет бабочки. Восстановить стертое

11

После возвращения из Парижа Денис нет-нет да и ловил себя на мысли о Вере. Впрочем, это и мыслями-то назвать было трудно. То вдруг вздрагивал, увидев идущую по улице темноволосую худощавую женщину. То улыбался, наблюдая за деловито семенящей таксой. А потом наткнулся на Верин адрес электронной почты в контактах. Посидел, подумал, кликнул мышкой на кнопку «Создать» – появилось окошко сообщения.

Он набрал «Привет!» и мучительно замер. Прошло пять минут, по экрану монитора поплыли яркие рыбки. Сердито толкнув мышку, Денис вернул окно почты и... выключил программу.

О чем писать-то?

И вообще, раньше надо было думать.

Эта мысль его даже испугала. Вот как, значит, дело обстоит...

Вера и Инна...

С одной стороны, не мешало бы хорошенько поразмыслить. А с другой, думать в этом направлении совершенно не хотелось. Действительно, поздновато. Как в анекдоте: умерла так умерла.

Или все-таки не поздновато?

Бред какой-то!

Денис полистал снимки в фотогалерее и нашел тот единственный, на котором была Вера. Она вообще не любила фотографироваться или сниматься на камеру. Тогда они ездили с друзьями на пикник в Кавголово. Веру с превеликим трудом удалось втащить в кадр. Вот и получилась она такая – то ли сердитая, то ли смущенная. Волосы растрепаны, в руках бутылка, из которой поливала угли на мангале. Вопреки утверждению, что шашлык дело мужское, в их компании лучше Веры никто с этим не справлялся. Она вообще умела многое из того, что обычно свойственно мужчинам, да и характер у нее был скорее мужской. И при все этом Вера оставалась очень женственной и привлекательной.

Увеличив снимок, Денис рассматривал Верино лицо и вдруг понял, что, хоть внешне Инна ничуть на Веру не похожа, но все-таки, все-таки... Определенно что-то общее есть. Может, поэтому его так сразу к Инне и потянуло?

Странно это все, очень странно. Никаких особо пылких чувств он к Вере не испытывал, скорее дружеские. Ну да, любовью, к обоюдному удовольствию, занимались, и вообще им было хорошо вместе. Но, к примеру, жениться на Вере Денису и в голову не приходило.

А зря, наверно, не приходило. Она-то к нему относилась гораздо серьезнее, чем он к ней, хотя старалась этого не демонстрировать. Может, и на работу во Франции согласилась с такой готовностью, потому что понимала бесперспективность их отношений? С глаз долой...

Он тогда особо и не переживал. Да что там, вообще не переживал. Согласилась – и молодец. Хорошие деньги, хорошие возможности. И письма, если вспомнить, писала ему Вера, а он только отвечал. Так уж его с детства приучили: «Ведь принято обычно на письма отвечать», как в старой глупой песенке про практикантку Таню, получившую письмо от двоечника Егоркина. А потом он – Денис, а не Егоркин – как-то не ответил, так уж вышло, и все... И эта прошлогодняя встреча в Париже – Денис долго сомневался, стоит ли вообще звонить. Он даже дома у Веры не был, просто гуляли, сидели в кафе. Обещал написать, но...

Вот дурак-то!

Он подумал, будто у Веры и Инны есть что-то общее? Да нет, скорее уж было. Инка после свадьбы изменилась так, что ни в сказке сказать... Кстати, о сказках. В детстве он никак не мог понять, почему сказки обычно кончаются свадьбой. А дальше-то что? Ну, как что, пожимала плечами бабушка, стали они жить-поживать, добра наживать. А как поживать-то, настаивал Денис. Да кто же их знает, наверно, хорошо.

А может, и не хорошо, а совсем даже наоборот. Зачем сказку-то портить. С этим люди и в действительности столкнутся. Была сказка, а стала неприглядная, непричесанная действительность. Была невеста-принцесса, а превратилась в... Ну, замнем для ясности, в кого.

С Инны будто лак сползал потихоньку. Она стала какой-то грубой, бесцеремонной. Вульгарной? Нет, пожалуй, нет, до этого еще не дошло. Но от некоторых ее словечек и поступков Дениса буквально коробило. Он снова и снова задавал себе вопрос: что произошло. Видел ли он Инну теперь во всей красе, без розовых очков – или она просто перестала притворяться?

То же самое сказала и Яна. Неделю назад они с Инной были на дне рождения отца. И все, вроде, шло чинно и благопристойно. Инна сидела, скромненько помалкивая, опустив глаза в тарелку, но Денис чувствовал какую-то неловкость и тихо злился. А когда вышел на кухню покурить, за ним в дверь скользнула сестра. Поморщилась, открыла форточку, села за стол и спросила в лоб:

- Ну?

- Что «ну»? – попытался отвертеться или хотя бы потянуть время Денис.

- Как протекает жизнь счастливого молодожена?

Голос Яны звучал, вроде, с ехидством, и Денис, наверно, огрызнулся бы, если б не было, кроме ехидства, еще и сочувствия. Неожиданно для себя он, совсем недавно разругавшийся с сестрой из-за Инны вдрызг, вдруг начал плакаться ей в жилет. Хотя и понимал, что поступает не слишком порядочно, не по-мужски как-то, жалуясь на жену, с которой прожил всего два месяца.

Яна слушала молча. Она, конечно, могла сказать что-то вроде «ага, я же говорила», но не стала.

- Знаешь, - вздохнула она, - когда я ее в первый раз увидела, она мне не слишком понравилась. Но я сказала себе, что сама виновата. Ну, тогда мне все на нервы действовало. А сейчас... Я удивляюсь, как раньше-то не заметила. Денька, я бы не стала тебе говорить, если б ты сам не рассказал, но... В общем, она, мне кажется, насквозь фальшивая. Сидит такая скромница, не замути воды, а в глазах... Извини, нехорошо все это, что мы тут с тобой говорим, но... Может, ей деньги твои нужны были?