Полёт бумеранга

Главы 3, 4

Глава 3

Интересно, для чего Александр Белл в семидесятых годах девятнадцатого века изобрёл телефон? Кстати, изобрёл, движимый любовью. Не исключено, что сделал он это гениальное изобретение для того, чтобы в восемьдесят седьмом году века двадцатого Кира Серова, томимая любовью, мучилась, глядя на телефон.
...Выходные, следующие за днём рождения Нади Молчановой, прошли спокойно. Кира будто летала в облаках, мечтая об Андрее. Он не покидал её мысленный взор и Кира, поглощённая иллюзиями, ни о чём не задумывалась и ни о чём не печалилась.
Проблемы начались в понедельник, когда Кира пошла в институт. Она будто вдохнула свежесть Тимирязевского леса, и очаровательный дурман развеялся – «А почему Андрей не звонит мне?»
Действительно, почему? Ведь Кира была уверена, что симпатия их оказалась обоюдной. Кира чувствовала, что понравилась Андрею. А как он смотрел на неё, когда они прощались! И он сказал, что был счастлив познакомиться с ней и что сегодняшний день – лучший в его жизни.
– О Господи... – прошептала Кира, сидя на лекции по истории партии. – Он ведь не знает номер моего телефона...
Точно, Андрей не интересовался номером её телефона. Он спрашивал, где она учится, и Кира рассказывала ему об институте. Они говорили о том, что Кира училась с Надей в одном классе...
– Лучше бы у меня вовсе не было телефона!..
...Приехав из института, Кира смотрела на телефон с ненавистью. Именно телефон оказался причиной её горестного настроения.
«Андрей мог бы узнать номер моего телефона у Нади, – размышляла Кира. – Если бы захотел...»
В довершение всем переживаниям, Кира потеряла аппетит. Она отказалась от ужина, лежала на диване и из своей комнаты с тоской смотрела на телефон, стоящий в коридоре.
Понедельник выдался ужасно тяжёлым.
Вторник разбудил Киру, и она поняла, что тоска не ушла. Кире потребовалось немало сил, чтобы сосредоточиться на учёбе и подумать о своей тоске позже.
«Я могла бы узнать у Нади телефон Андрея, – думала Кира, неохотно пережёвывая ужин. – И что я ему скажу? Нет, звонить первой я не буду ни за что...»
И тут великое изобретение подало голос. И Кира тут же выбежала из-за стола, не обратив внимания на изумлённые взгляды родителей и брата.
– Привет, Кир, – послышался голос Оксаны.
– Привет, – Кира прислонилась к стене, ей стало ещё тоскливее.
– Ну, как дела? – интонации Оксаны звучали таинственно.
– Нормально.
– Кир, – подружку распирало от любопытства. – Андрей звонил тебе?
– Нет.
Повисла пауза. Кира вздохнула.
– Слушай, Кир, но он так явно флиртовал с тобой, – Оксана была приятно ошеломлена непродолжением этой истории: сердце девушки колыхнулось в предвкушении глотка чистого воздуха – долгожданного превосходства над подругой.
Кира ничего не ответила. Ей совершенно не хотелось говорить об этом, зачем душу травить...
– Хочешь, сходим в какой-нибудь магазин, проветримся? – предложила Оксана.
– Неохота из дома выходить.
– А если бы Андрей пригласил тебя погулять, то тогда пошла бы на холод?
Кире было непонятно, то ли Оксана язвит, то ли шутит.
– А ты сходи со своим Витей Прохоровым, – посоветовала Кира. – С ним уж наверняка приятнее погулять, чем со мной.
– Спасибо за идею, – усмехнулась Оксана. – Я хотела тебя растормошить, а то что-то голос у тебя скучноватый. А ты не хочешь со мной прогуляться!
– Не хочу, Оксан. Извини, – Кира хотела поскорее закончить разговор. – Меня зовут ужинать. Пока, ладно?
...Оксана позвонила подруге и в среду. И снова поинтересовалась, не звонил ли Кире Андрей. А когда узнала, что Кира до сих пор одна, то принялась рассказывать подруге о своём замечательном Вите Прохорове. О своём внимательном, заботливом, прекрасном женихе.
– Что это Оксана зачастила со звонками? – удивилась Нина Вячеславовна, мама Киры.
– Они с Витькой Прохоровым решили пожениться, вот Оксанка и...
Видимо Оксана хотела развеять печаль Киры.
...В четверг Кира всё ещё не могла понять, почему Андрей, так мило ухаживающий за ней на дне рождения Нади, не продолжил их знакомство. И в тот самый момент, когда Кира делилась своими размышлениями с дневником, раздался телефонный звонок.
Заботливая Оксана интересовалась, не появился ли на горизонте Андрей.
– Кирка, и почему тебе попадаются какие-то недоделки? – голос Оксаны звучал необычайно оживлённо. – Кстати, забыла рассказать тебе о Косте Базанове.
И не услышав возражений подруги, Оксана поведала Кире о том, как Витя Прохоров целую неделю уговаривал своего друга Костю сходить на день рождения к Наде Молчановой. Витя говорил Косте о том, что Кира непременно будет там и что это замечательный повод для встречи. Но Костя отнекивался и говорил, что вряд ли придёт.
– Может быть, он стесняется, что не поступил в институт? – предположила Оксана. – Он ведь из-за боязни, что ему подпортят характеристику, а значит, могут возникнуть проблемы с поступлением, отказался от тебя.
– Я рада, что этот морально устойчивый человек не пришёл к Наде.
Кира не понимала, зачем Оксана рассказывает о Косте. И ещё Кира была удивлена сменой позиции подруги по отношению к Базанову – теперь он стал не прав в глазах Скирко.
– Слушай, Кир, а может тебе позвонить ему?
– Кому? Базанову? – удивилась Кира.
– Нет, не Базанову, – Оксана оживилась. – Андрею. Хочешь, я попробую узнать у Надьки его телефон? Может, ты стесняешься спросить у неё, Кир?
– Я не буду никому звонить.
– Ну, хочешь, мы с тобой потопчемся около «поплавка», подождём Андрея? – предложила заботливая подруга. – Он же должен вечером возвращаться с работы!
– Оксан, за кого ты меня принимаешь?! – возмутилась Кира.
– А-а... – протянула Оксана. – Понятно, мы всё такие же гордые и лучше будем сидеть в одиночестве!
Кира ничего не ответила подруге.
– Ладно, звякну тебе завтра! Я смотрю, ты сегодня не в настроении!
...В пятницу Кира обратила внимание на погоду – хмурое небо посыпало землю крупинками острых льдинок. И точно так же чувствовала себя Кира – болезненные уколы бесконечных мыслей ранили её душу.
А довершил истязание телефон, зазвонивший настойчивой трелью, которая отозвалась в Кире ноющей болью.
Кира уже перестала надеяться, что это, возможно, звонит Андрей. Кира была уверена, что это звонит Оксана. Казалось, подруга с невероятным упорством пытается её приободрить, тем самым, теребя рану Киры.
– Кир, ну что же он за подлец такой получается! Ведь он ухаживал за тобой на дне рождения, это было очевидно! А как он танцевал с тобой! Это тебе не с мальчишками нашими на школьном вечере с ноги на ногу переминаться! Я даже засмотрелась на то, как он тебя обнимал!
Глаза Киры наполнились слезами: да, танец с Андреем был не похож ни на один из танцев с одноклассниками. Это был танец с мужчиной.
– И шептал тебе что–то... Я просто в отпаде была, глядя на вас!
– Он переводил мне слова песни, под которую мы танцевали, – ответила Кира. Тихий голос не выдавал слёз, уже катившихся по её щекам.
– Тем более! – возмутилась Оксана. – «Донна мия» – моя женщина! Он будто дразнил тебя! – несомненно, Оксана очень внимательно следила за подругой и Андреем в тот вечер.
– Оксан, мне уже безразлично, мне абсолютно всё равно... – Кира вздохнула. – Я позвоню тебе на днях, хорошо? – Кира больше не в силах была терпеть соль, которой Оксана посыпала её рану. Возможно, подруга не понимала, что делает Кире больно. – Пока, Оксан.
Слёзы ручьями хлынули из её глаз. И Кира осторожно проскользнула в ванную – шум воды позволит ей выплакаться. Надо избавиться от мыслей об Андрее.
Надо.
Но разве можно избавиться от любви, заставив себя не думать о ней?
...Субботу Кира встретила лёжа в темноте и глотая солёные, горячие слёзы. Сердце трепыхалось беспокойной птицей и не позволяло Кире успокоиться. Весь мир девушки был наполнен слезами, но сквозь водопады горестных мыслей, Кира отчётливо видела глаза Андрея, светящиеся любовью. И она не могла поверить, что этот свет померк для неё бесследно...
Осторожно, чтобы не разбудить брата, спящего в той же комнате, Кира выскользнула из-под одеяла. Она выключила будильник, который сегодня и не потребовался, подхватила свои вещи и отправилась на кухню.
В субботу у всех был выходной, кроме Киры. И в субботу в институте было целых четыре пары.
Кира уже пила крепкий кофе, когда в кухню вошла мама. Нина Вячеславовна села напротив дочери и с тревогой посмотрела в её бледное, измученное лицо.
– Кир, что случилось?
– Ничего, – пожала плечами Кира.
Ничего. Вот именно, что ничего не случилось.
– Ты не заболела? Может быть, тебе не ходить в институт?
Нина Вячеславовна уже несколько дней назад заметила: с дочерью происходит что-то неладное по совершенно непонятной причине.
– Всё нормально, мам, – попыталась улыбнуться Кира. – Просто... Просто...
Она махнула рукой.
Просто ей почему-то не везёт.
Но только вот разрыв с Костей Базановым оказался правильным, а невозможность встретиться с Андреем Сандомирским причиняла массу страданий.
– Кир, может, всё же останешься? – повторила своё предложение мама.
– Сегодня лёгкий день.
– Четыре пары – это лёгкий день?
– Конечно. Три лекции и физкультура.
– Ну, смотри...
– Со мной всё в порядке, мам... – Кира налила себе ещё кофе. – Правда, не беспокойся...
Но саму Киру беспокойство не покидало. Сердце продолжало трепыхаться взволнованной птичкой и не давало сосредоточиться. Благо, сегодня не было ни семинаров, ни практических работ.
Она переходила из аудитории в аудиторию, медленно идя позади всех. Кира не пошла в столовую. На физкультуре она отказалась от игры, усевшись на скамейку запасных. Лишь на лекции по высшей математике она заставила себя собраться и вникнуть в смысл предела функции.
Звонок, возвестившей о конце учебной недели, позволил всем облегчённо вздохнуть и начать поспешно собираться домой. Только Кира медленно складывала свои тетради и мотала головой, отвечая отказом на все предложения приятельниц сходить куда-нибудь.
Кира вышла из аудитории последней. И в гардеробе одиноко весело её пальто.
Никакой радости от предстоящих выходных Кира не ждала. Она прекрасно знала, что ей придётся бороться с мучительными мыслями. И ещё неизвестно, как скоро ей удастся победить свою грусть.
Кира вышла на улицу и остановилась на ступеньках, зажмурившись – яркое солнце бликовало на налёте мокрого снега. Но Кира даже не улыбнулась солнышку – подумаешь, всего лишь погода изменилась...
Но тут мир вмиг засиял невероятно яркими красками! Киру окликнул мужской голос.
Она вздрогнула и взглянула туда, откуда доносился этот голос. Голос, который она жаждала услышать целую неделю. Его голос.
У клумбы, окружённой скамеечками, стоял Андрей. А Кира, поражённая, смотрела на него, как измученный жаждой путник на оазис.
– Здравствуй, Кира, – Андрей сделал несколько шагов к застывшей на ступенях девушке. – Ты не забыла меня?..
– Не забыла, – едва вымолвила Кира. – Здравствуй...
Она смотрела на Андрея, стоящего внизу, у первой ступени, и он показался ей ещё красивее и мужественнее, чем прежде. В нём чувствовались открытость и честность, сметающие любое недоверие.
– Кира, нам нужно поговорить, ты не против?
– Не против, – Кира спустилась с лестницы.
Некоторое время они смотрели в глаза друг друга. И Андрей понял, насколько она свежа и насколько доверчивы её прекрасные серые глаза.
– Привет, – прошептал Андрей и улыбнулся Кире.
– Привет, – губ Киры коснулась робкая улыбка, она не верила своему счастью. Вдруг Андрей исчезнет, словно мираж?
Но сомнение прошло, как только Андрей взял из её рук сумку с тетрадями. И они неспешно пошли по дорожке, огибающей здания института.
– Кира, извини, что я не смог позвонить тебе, – Андрей заметно волновался, ведь он всю эту неделю тревожился о том, что она обидится на него за молчание. – Мне пришлось уехать почти сразу же после дня рождения, ранним утром следующего дня. Мне позвонили с работы и... я должен был уехать.
Кира кивнула.
– Я вернулся только сегодня утром и сразу же позвонил тебе.
– А как же? – Кира не поняла, откуда он узнал её телефон.
– Телефон? – догадался Андрей. – А знаешь, как только ты ушла от Нади, я тут же опомнился, что не спросил номер твоего телефона. И представляешь, я даже не успел рта открыть, как Надя раскрыла передо мной свою записную книжку на «С» и я сразу же запомнил твой номер.
– Правда? – тяжеленная тоска мгновенно исчезла, и Кира почувствовала лёгкость, ей даже стало свободнее дышать.
– Правда, – Андрей остановился и с тревогой посмотрел на неё. Что-то в голосе Киры заставило сердце сжаться: несомненно, его молчание тяготило её. – А оттуда я никак не мог позвонить. Это действительно было невозможно сделать.
Андрей, глядя на неё, осторожно прикоснулся к плечам Киры. Он хотел прояснить всё до конца сегодня же – она была нужна ему, и потерять Киру Андрей не мог себе позволить.
– Кир, извини меня, – он смотрел на её опущенные ресницы и хотел увидеть свет её лучезарных глаз. – Я мог бы позвонить тебе часов в пять утра, и я очень хотел предупредить тебя о своём отъезде, но... Но я не посмел будить тебя...
Вот сейчас всё и прояснится, именно в эту минуту должна определиться их судьба...
– Я «жаворонок» и легко просыпаюсь рано утром, – ресницы Киры дрогнули. А её пальчики коснулись куртки Андрея.
Он лишь крепче сжал её плечи.
А Кира посмотрела на него глазами, полными слёз.
– Лучше бы ты позвонил, – слёзы покатились из её глаз крупными хрустальными каплями. – Я каждый день ждала твоего звонка...
– Кира, милая, – Андрей осторожно стёр слёзы с её щёк.
А она уткнулась в его грудь и всхлипнула. Удивительно, но Андрей, несмотря на то, что встретились они сегодня всего лишь во второй раз, вовсе не казался ей чужим. Он был самым близким, самым желанным человеком. И Кире казалось, что она знает его всю жизнь. Он был нужен ей...
– Кира... – Андрей приподнял её голову. – Я люблю тебя...
И с этими словами он наклонился к ней и поцеловал. Андрей целовал её и понимал, что остановиться он не сможет никогда в жизни: ведь впервые целовал женщину, которую, действительно, полюбил.
...Но когда они всё же оторвались друг от друга, то он почувствовал себя ещё более счастливым, услышав голос Киры:
– Я тоже люблю тебя, – сказала она и вновь прижалась к его груди.
Объяснение произошло необычно быстро, но так оно и должно было случиться, ведь каждый из них целых семь дней копил нежность и страсть.
Неделя мучительного ожидания и тревожных надежд закончилась. И эта неделя стоила того. Стоила всех переживаний, ведь они помогли понять и разглядеть любовь. Помогли не ошибиться и не обмануться.