Полёт мотылька

Глава 11

Мне снился Эз; глаза Давида и его ямочка на щеке. Он обнимал меня и называл мотыльком. Я смеялась, обвивая его шею руками, и говорила, что чувствую себя самой счастливой. . .

Так бы и осталась в нем навсегда, но чья-то горячая рука коснулась моей, потревожив мой сон.

Открыв нехотя глаза и осмотрев собственную комнату, которую сложно узнать из-за свадебной декорации, я откинулась обратно на подушку, не желая встречать этот день.

Сегодня 18 февраля, день моей свадьбы. День, когда я похороню слово "любовь" навсегда.

«Мечта пришла в мой дом, а я прогнала её веником» - прошептала самой себе, закрыв глаза.

– Доброе утро, Амели, - раскрывая шторы, поприветствовала меня помощница, - ваша мама сказала разбудить вас, визажист прибудет с минуты на минуту.
– Доброе утро. . .
– Завтрак с кофе на тумбочке.
– Спасибо, Дарья - улыбнувшись, благодарно взглянула на девушку.

Я привстала и взглянула на поднос, стоящий на прикроватной тумбе. На нем лежало все, что я любила, но от чего-то меня начало тошнить, и я убрала взгляд от еды.

– Вы можете идти. Хочу немного побыть одна - обратилась к девушке.

В знак понимания, она кивнула головой и скрылась за дверью.

Взяв телефон в руки, я открыла своё последнее сообщение, адресованное Давиду: «Прости. . .»

Уже который день надеюсь получить ответ. Хоть какой-нибудь, даже с посылом ненависти, - неважно. Лишь бы услышать ещё хоть слово, сказанное им. Но ответом его была тишина.

Марта как-то сказала, что он улетел, а братья задорно добавили, что улетел он в сопровождении красивой девушки.

Пожалуй, не имела право на ревность та, что решила стать женой другого; та, что не пошла за любимым до самого конца. Да, знаю, что не имела никакого права, но я ревновала. Невыносимо, неистово ревновала того, о ком плакало сердце.

Никогда не думала, что окажусь такой эгоцентричной, но эти чувства были выше моих сил.

Встала с постели, убрав телефон в дальний ящик и прошла к шкафу, на котором висело моё свадебное платье.
Хотелось взять ножницы и искромсать его на мелкие лоскутки, хотелось испортить весь дом; сделать все, чтобы испортить этот день. . .

Это было платье моей мечты, которое я однажды так кропотливо выбирала.

Уточнённый вырез на спине, многослойная сетчатая юбка и корсет, расшитый вручную маленькими цветами, что плавно растекались к низу - все источало именно ту воздушность и лёгкость, которой так не хватало моей душе.
Я и забыла какое оно красивое. Но сегодня, эта красота причиняла мне колоссальную боль, наполняя глаза слезами.

Невозможно было смотреть на него, ведь оно служило символом моего конца. . .

– Ты поступила правильно - смотря на себя в зеркало, вымолвила строго.

И вытерев неугодную слезу, что сорвалась с моих глаз, прошла в ванную, стараясь избавить себя от мыслей о Давиде.

«Не плакать, только не плакать» - приказывала самой себе, когда, спустя несколько часов, мама обняла меня.

– Моя принцесса, как же ты красива - с гордостью разглядывая моё лицо, вымолвила она.
– Спасибо, мам - улыбнулась, всматриваясь в её счастливое лицо.

Только их с папой неподдельные улыбки и счастье давали мне силы не расплакаться и не сломаться.

– Приехали - вошла в комнату помощница.
– Ну все, побежала встречать - поцеловала меня на прощание мама и поспешила уйти.

А я медленно прошла к зеркалу.

Воздушность шлейфа пышного платья, что расстилалась в пяти метрах от меня, ложилась тяжёлым бременем на моё сердце.

«Как ты могла Амели? Как ты могла превратить лучший день для девушки в самый ненавистный?» - с досадой кричало всё внутри.

И самой ужасной мыслью для меня была мысль о Давиде. Какого ему знать, что его предала та, которая ещё с месяц назад, счастливая утопала в его объятиях?

– Надеюсь, мы будем счастливы. Хотя бы каждый, по-своему - коснувшись золотой бабочки на шее и зажмурив глаза, я отошла от зеркала, не желая больше видеть себя.

Через считанные минуты в комнате появились сёстры и тёти.

Этот день стал сплошным испытанием для меня. Заперев свои чувства на замок, я нацепила дежурную улыбку и пыталась благодарить каждого, кто желал счастья в семейной жизни.

Я улыбалась, словно робот, а сердце стонало от боли. Хотелось сбежать, уехать, улететь. . . Все, что угодно, лишь бы не стоять в подвенечном платье, изображая счастье.

Я не осознавала и половины того, что происходило. Альберт, подаривший мне букет алых роз, был для меня чужим человеком на этом торжестве. А все происходящее вокруг походило на страшный сон.

Водоворот событий захлестнул меня с головой, и все казалось мне одной лишь вспышкой

Реальность происходящего нахлынула на меня уже в банкетном зале, когда я наблюдала за родными, которые радостно танцевали танец за танцем.

– Амели, ты не проголодалась? - обратился ко мне Альберт.

Я перевела на него свой взгляд, желая разглядеть его. А быть точнее, - разглядеть в нем Давида. Но все было не тем, - все чужое.

– Нет-нет, спасибо - ответила, тяжело вздохнув.
– Давай разделим? - настоятельно улыбнулся он, взяв в руки кисть винограда.

Я решила не отказывать и, растянув губы в попытке улыбнуться, положительно кивнула головой.
Он поделил гроздь на пополам и положил одну часть мне на тарелку.

– Все хорошо? - поинтересовался с особым вниманием, - Как тебе свадьба?
– Все отлично, но не верится, что она моя.
– Аналогично - рассмеялся в ответ.

Впервые услышала, как он смеётся. И решила вновь изучить его. Он несомненно приятный мужчина, но. . . Он явно не мой. Совсем не мой. Настолько, что его улыбка стала вызывать отторжение в душе.