Полет птицы

Одуванчик и звезды

Одуванчик и звёзды

В день, когда за окнами уже цвели подсолнечники, меж них поднималась полынь и молодая лебеда. Лето клонилось к концу: время огня угасало, наступал сезон тления, дождей и зрелости предвестие окончания года. Воздух в этот день пах сухой травой и медом, и даже небо казалось задумчивым, будто и оно знало, что скоро всё изменится.

В храмах царила суета: готовились к осеннему равноденствию. Особенно хлопотал Храм Воздуха ведь грядала их пора, осень, время ветров и увядания.

Атанасия сидела сонная на утренней молитве: ночь напролёт она провела у окна, наблюдая, как гасли свечи и как по крыше бежал первый рассвет. Глаза резало от света, и в голове гудел сладкий туман. Скорее бы уже прозвенел звонок к урокам…

Сегодня их обещали повести в лес за семенами и целебными травами. Ати не терпелось узнать, какие растения поручат собирать именно ей.

— Пусть сегодняшний день восславит вас, Создатели. Пусть мы, рабы ваши, послужим вашим целям. Даруйте лишь благословение нашему пути, — произнесла в завершение молитвы Деневре.

Эти слова звучали каждое утро привычный, убаюкивающий финал.

Ученики стали подниматься и расходиться от последних рядов к первым. Как младшая, Ати сидела на самом краю, в хвосте зала. Каждый год ученику позволялось пересаживаться ближе к алтарю, и каждый мечтал достичь третьего ряда самой почётной ступени, доступной детям. Ближе сидели лишь даме, Деневре и служители храма. Ходили слухи, что не подпускают к алтарю из-за таинственной силы, исходящей от него и от дерева, что стояло за ним. О дереве почти ничего не знали, кроме его названия: Андаре Ам. Имя это звучало как дыхание ветра сквозь листву.

Атанасия только вышла в холл перед часовней, как сразу почувствовала на себе недовольный взгляд Деневре Ефросиньи.

— Эй, сонный ребёнок по имени Атанасия, поторопись! — голос наставницы хлестнул, как тонкая розга. — Времени у нас в обрез, и вы не единственные, кто идёт сегодня на практику.

Ефросинья, как всегда, не удержалась от воспитательной нотации и уже собиралась начать длинную речь, но Ати вовремя поздоровалась и извинилась, стараясь не встречаться взглядом с её изумрудными глазами.

— Ладно, раз все в сборе, — коротко бросила наставница. — Можно и идти.

Они двинулись через сад Храма Воды — тихий, влажный, дышащий туманом и ароматом мха. Капли росы блестели на листьях, как крошечные зеркала. Скоро путь вывел их к высоким розовым кустам. Маленькая старая калитка в стене стояла одиноко среди пышных роз, словно сторож между мирами.

Стоило лишь переступить границу между храмами, как к группе присоединились ещё дети. Деневре коротко обратилась к ним, и четверо девочек с двумя мальчиками в зелёных одеяниях выстроились парами позади. Перед глазами открылся фруктовый сад Храма Земли густой, тяжёлый ароматом яблок и трав.

— Кто-то помнит полезные свойства малиновых листьев, донника или… одуванчиков? — спросила Деневре. Она сделала паузу, будто раздумывала, и вдруг улыбнулась: — Ой, я же совсем забыла вам рассказать про одуванчики! Надеюсь, вы не обидитесь, если я оставлю это на потом, когда будем собирать их.

В саду послышался лёгкий смех. Несколько девочек зашептались, и Агалия, не выдержав, повернулась к подруге. Голос Деневре мгновенно стал строгим и твёрдым, словно хлестнул прутьями по воздуху:

— Агалия! Если тебе так сильно хочется поговорить — отвечай на вопрос.

Наступила короткая пауза. Девочка замялась, но всё же произнесла:

— Листья малины помогают при болезни, они укрепляют иммунитет. Из них делают чаи и мази. Донник действует как успокоительное средство и помогает крови не густеть, легче бежать по венам.

— Как же хорошо, что у вас есть учебники, и вы можете заучить то, что я объясняю на уроках, — холодно заметила Ефросинья.

Далее путь пролегал через десятки садов. Под тенью деревьев, под сводами колоннад и галерей, наставница время от времени шикала на детей, если те начинали переговариваться. Идеальный воспитанник должен всегда внимательно слушать, держать спину прямо и подчинять чувства воле. Так учили их с малых лет будь тебе семь или сорок.

Когда они дошли до самого края сада, где земля обрывалась вниз, показался лес глубокий, синий от тени. Ефросинья резко остановилась возле высокого шкафа, до краёв заставленного плетёными корзинками для трав.

Открыв дверцы, наставница начала раздавать их по одной каждому ученику. Атанасия, только что окончательно проснувшаяся после короткого утреннего сна, приняла корзинку с лёгким недоумением будто не до конца понимала, зачем она ей.

Деневре отсчитала двадцать шагов вперёд, и, не снижая темпа, чётко повторила, что именно и где нужно собрать. В конце, неожиданно мягко, добавила:

— Вас ждёт сюрприз. Конечно, только если вы будете работать дружно.

Эти слова разлетелись меж учеников, как лёгкий шепот надежды и у Атанасии в груди что-то дрогнуло. Может, сегодня всё-таки случится что-то настоящее.

Это слово — «сюрприз» — мигом оживило ребят: глаза засияли, шаги ускорились, будто в воздухе проснулся скрытый ток ожидания.

Скоро все разбежались по поляне: кто к малине, кто к одуванчикам. Время для них летело, как птица над лесом, текло, словно прозрачный ручей, что журчит, не зная усталости.

Ефросинья обходила учеников, проверяя работу, и попутно рассказывала легенды о каждом растении, которое они держали в руках.

— По древнему поверью, каждый листочек тысячелистника хранит одну маленькую тайну земли, — говорила она, поправляя рукой выбившуюся прядь. — Если собрать траву и внимательно прислушаться ночью, можно услышать тихий шёпот — то земля делится своими историями. Тысячелистник дают в дорогу тем, кто ищет истину.