Полет птицы

Вечные лепестки

При храме Уриэль стоял мягкий запах воска и свежих трав, но праздничное убранство уже утратило свою актуальность.

Вчера здесь сияли гирлянды лампад, звучали молитвы, а сегодня – везде суета, поспешные шаги, скрип щеток по каменному полу. Даже Деневре, та самая гордая Делия, с засученными рукавами мыла мраморные плиты.

Она, конечно как всегда жаловалась, но деваться некуда. Она ежедневно следила за свечами в центральном зале, но сегодня ее нагрузка утроилась: мытьё полов, протирание статуй всё повесили на неё. Тёмные пряди волос прилипли к вискам, когда она выжимала тряпку в ведро, бросив быстрый взгляд на вираж Уриэль в сияющем венце.

— Вот оно, великое наследие, — тихо пробормотала она себе под нос, — теперь приходится самим полы мыть.

В ее взгляде сквозило недовольство, храм опустел.

Когда-то, лет десять назад, Храм Огня и Пламени гудел от голосов учеников. В каждом классе сидели по пятнадцать, а то и двадцать человек, пылающих жаждой знаний. Учителя едва успевали всех направлять, наставники спорили о методах обучения, свитки исчезали с полок быстрее, чем их успевали переписывать.

А теперь. Малые коридоры звенели своей тишиной. Множество кельей пустовали, пыль собиралась на скамьях. В прошлом году едва набрали тридцать учеников, и то кого попало, лишь бы хоть нить сияла в их плетении судьбы. А в этом году ни одного. Ни одной искры, ни одного новичка, и застывший воздух храма казался ещё тяжелее от этого молчания.

Двери в храм тихонечко открылись и закрылись обратно. Это Даме Аноре, в

рдяном плаще шагнула в полумрак и привычно оглядела просторный зал. Каменные колонны терялись в верхних тенях, лампады медленно качались от движения воздуха.

Делия стояла на коленях у дальнего пролёта, оттирая влажной тряпкой прозрачные окна девятнадцатого витража. Она едва подняла голову, когда шаги приблизились.

— Что такое? – голос у неё был усталый, чуть резкий. — Закончила со своей частью? Работы еще полно, только к кому бы тебя пристроить…

Аноре усмехнулась, снимая плащ и встряхивая его от пыли.

— Я пришла тебе помочь, а меня гонят, — отозвалась она насмешливо. — В храме Енесея сейчас сидит, молится одна девочка. Напротив витража Эльсу Сенейх.

Делия даже не подняла глаз.

— Аноре, ты пришла мне помогать или сплетни разводить? – сухо отозвалась она. — Бери щётку и бегом ковры натирать!

— Ладно‑ладно, — Аноре сделала пару шагов по скрипучему полу, покачивая головой. — Думала, тебя заинтересует та разноглазка. Её же ты искала последнее полгода…

— Разноглазка? — голос Делии прозвучал тише, но в нём заискрилось что‑то скрытое.

— Точно. Сидит одна. Смотрит на Эльсу Сенейх так, будто ждёт, что та ответит. — Аноре пожала плечами, делая вид, что ей всё равно

Делия медленно выпрямилась, стряхнула воду с ладоней, оглядела храм – будто проверяя, кто ещё в зале. Потом резко сняла фартук, отбросила тряпку в сторону, так что она оставила на плитах мокрую дугу.

— У меня срочные дела, — бросила она через плечо, уже направляясь к маленькому витражу с изображением свечи сплила заклинание и обернулась только на секунду запахивая плащ, который висел на соседнем стуле.

— Будет кто-то искать, скажи, что не знаешь, где я.

Аноре лишь подняла бровь, провожая её взглядом, и тихо хмыкнула:

— Вот так всегда. Сначала «работа, ковры, свечи», а потом – раз! – и бежит по своим загадочным делам. Хорошо так работать.

Деневре вышла из витража. Атанасия сидела подле семнадцатого витража посвящённого Эльсу Сенейх, основательнице ее рода.

Это случилось семь тысяч лет назад, во времена, когда землю орошали утренние туманы и росы. Эльсу, первую Ишаи Лер Шизе, выбрали в жены Королю Роз мудрому, но суровому правителю западных земель. И вскоре после свадьбы она родила близнецов: мальчика, которому дали имя Велес, и девочку Анастасию.

Когда детям исполнилось семь лет, они, как и все дети, прошли испытание Маре древний обряд, что открывал нити давая понять к какой стихии принадлежит ребенок

И оказалось: близнецы унаследовали власть над водой. Услышав это, Король Роз разгневался. Его род издревле носил только плетения Создателя Лана. В его сердце не могло не зародиться подозрение в том, что Эльсу замешана в измене ему и королевству.

Женщину бросили в темницу. Четырнадцать дней и ночей она сидела там, а над всей землёй не переставая лил весенний дождь — будто сама стихия плакала вместе с ней. На четырнадцатый день Эльсу отравили. И в тот самый миг, когда жизнь покинула её тело, дождь внезапно оборвался. В главном Храме Енесея, простые стекла, вдруг сам собой возник витраж — лик женщины с печальными глазами, увлажнёнными бесконечными слезами. Но было уже поздно. Пророк, что могла изменить судьбу королевства, была мертва.

Сила Эльсу не исчезла до конца. Её дочь Анастасия обрела дар призывать дожди, а сын Велес повелевать снегом. Люди прозвали его Велеснежем. Мальчика увезли в северное княжество где он вырос, стал великим князем и основал новый, славный и могущественный Великий Род семьдесят шестой по счёту в летописях.

А судьба Анастасии затерялась во мраке веков. О ней не слагали песни, ни один летописец не записал ее конца.

И тысячи лет спустя люди, продолжают порицать род Сенейх: “Смотри под ноги… Не наступай на порочных как Сенейх, обретёшь несчастье. “ Особенно часто это можно услышать в том самом королевстве роз и рода Лалат.

Делия села напротив и принялась ждать.

Атанасия сидела сложив руки в молитвенном жесте. Она изредка посматривала на изображение Эльсу потом отводила взгляд. Глаза у девочки блестели от свечного света и от слез, которые она изо всех сил удерживала. Губы шевелились шепча слова предназначенные только Создателям и родителям.