Полет птицы

Скрытый огонь горит в пустоте

Она моргнула несколько раз, и мир снова собрался в четкие очертания. Поле трав шелестело листьями, мягко покачивалось от лёгкого ветра. Вокруг, до самого края видимой земли, не было ни души. Лишь тишина, пронзенная шорохом зелёных стеблей. Вот она эвтюмия, тихая, безмятежная.

Атанасия медленно огляделась. Неподалеку, словно забытые кем‑то предметы, стояли стол, несколько стульев, старая прялка и ткацкий станок. Ати нахмурилась, удивлённо приподняла брови, но шагнула в их сторону, осторожно раздвигая травы.

Когда она прошла ещё несколько шагов, из трав, высоких по пояс, поднялось целое облако бабочек. Сотни крыльев вспорхнули одновременно, как будто их сон кто‑то грубо потревожил. Они закружились в горячем закатном воздухе, сплетаясь в один живой вихрь, рассыпаясь искрами в лучах уходящего солнца.

Ати подошла к прялке и станку. Возле инструментов для плетения заклинаний, не нашлось ни единой нити. Она обошла их вокруг, заглянула под стол, провела пальцами по гладким доскам, ещё раз осмотрела травы. Но ничего, пусто.

Она сжала кулаки и грозно прорычала на все поле.

— Раз я попала в эвтюмию так что за очередные испытания?! Нельзя было дать мне нити?

Анастасии в лицо подул шквал в ответ и раздался грозный голос.

— Вас больше не учат как плести заклинания? Неужели придется объяснять?

Сзади, тихо ступая по травам, подошла девушка с белыми волосами заплетенных в четыре маленьких косы сходящиеся в одну широкую. Она взмахнула своими руками как крыльями Махаона и взяла со стола кинжал.

— Заказываешь рукав, вскрываешь вену и отделяешь нить. — сказала она буднично.

Её слова сопровождались действием: она приспустила широкий рукав, лёгким движением провела острием по запястью. Но крови не было, вместо неё из разреза показались сотни тонких серебряных нитей, переливающихся, как паутина на утренней росе. Девушка взяла несколько, аккуратно вытянула, словно волокна из старинной пряжи.

Она повернулась к столу, чтобы начать плетение, но взгляд ее упал на пустое место, туда, где должны были быть нужные предметы. На её напудренном лице отразилось недоумение, брови слегка сошлись. Она застыла, потом глаза, подведенные красным, вспыхнули пониманием.

— Пришла благословлять, а не учить заклинаниям — протянула она и резко вскинула руку, указывая на Атанасию. — И посмотри!

Атанасия приподняла взгляд встретившись с этими странными серыми глазами.

— Кто вы и что делаете в моей эвтюмии? Разве это не мое царство? — недоверчиво спросила Атанасия.

Девушка изогнула губы в лёгкой усмешке, достала из рукава узкий молочный веер с двумя символами и стала лениво отмахиваться им, словно ветер в поле небрежно и властно.

— Не желаешь видеть меня? Выгоняй! Потом пожалеешь. – она закрыла веер приложив его к губам — Нет меня брат с сестрой не поймут если вернусь ни с чем.

Она сделала шаг ближе, и травы под её ногами закружились, подхваченные внезапным потоком воздуха.

— Много как меня называли: повелительница ветра, покровитель востока, Создательница воздуха и другие нелепые звания. Предпочитаю когда называют просто Аурой.

— Зачем вам меня благословлять? Сила в моих руках вредит людям, не доверяйте мне еще одну. Понизила голос Ати.

На плечо Создательницы села бабочка с крыльями словно небо и точечьками как лес, пересадив к Атанасии на одежду она спросила:

— Посмотри она красива?

Атанасия, не отрывая взгляда от нежных крыльев, тихо выдохнула:

— Лучше меня!

Аура рассмеялась негромко, как ветер, пробежавший сквозь листву.

— Это творение Лана не может сравниться даже с красотой твоих глаз. Что говорить про тело, волосы, пальцы?

Она шагнула ближе, и в её голосе зазвучала торжественная мягкость:

— Тело простого человека создаётся за мгновение. Одно движение руки и вот он, готов, дышит, живет. Но твоё… — Аура слегка коснулась пальцем плеча Атанасии, как бы показывая невидимые узоры. — Твоё мы создавали семь с половиной тысяч лет.

Она говорила всё тише, словно каждое слово было тайной:

— Мы плели твою судьбу. Выплетали каждую ниточку вручную, чтобы ни одна не затерялась. Представь, насколько тяжело соединить нити четырех стихий в единое плетение. Добиться баланса между мимолетностью и вечностью, между материей и тенью.

Аура подняла глаза к небу и снова начала переманивать ветер, будто вспоминая древние песни и, почти забытые труды:

— Ты не просто создание. Ты подвиг. И теперь ты стоишь здесь, в эвтюмии, не понимая, какой путь уже пройден ради тебя.

— Мне правда очень жаль твоих родителей. — она захлопнула веер приложив его к щеке – Ничто не совершенно. Уриэль неправильно сплела нить, я плохо переплела их между собой, у Енесея дрогнула рука пока ткал полотно жизни, Лан несвоевременно начал.

Она перевела взгляд вдаль, где поле упиралось в невидимую черту горизонта.

— Сотни тысяч переменных в одной жизни. А когда они пересекаются меж собой миллиарды.

Ветер усилился, склонил высокие травы, закружил листья и лепестки, и в его шуме слова Ауры звучали почти как песня:

— Жизни часто обрываются просто так, без причин. Но ветер пригонит облака и однажды с дождем в капле брата переродиться душа. Пламя жизни возродиться из пепла. Мы посадим новый цветок в поле.

Аура провела рукой по травам вокруг, как мать гладит по волосам ребенка слегка улыбаясь.

— Каждая душа сливается с нами или перерождается. Твои родители нашли пристанище в новых телах. Совсем скоро они вновь почувствуют мои легкие прикосновения, твердость земли, тепло камина и холод найденного по утру инея.