Полет птицы

Ярчают крыла среди кленов

По своему строению все четыре храма стихий почти не отличались друг от друга. Залы, сады, классы всё было выстроено зеркально относительно Храма Воды, как будто архитектор в каком-то древнем ритуале перенес образы с одного края мира на другой.

Такое сходство помогло: Мирославе не пришлось объяснять, где что находится. Вместо описаний легкие комментарии на ходу:

— Там, делают лучший имбирный чай, но только по пятницам. В этом саду можно поиграть в мясо, а в вонтом напротив озера никогда не бывает учителей. Можно сколько угодно наводить бардак и болтаться тебя не заметят.

Атанасия шла рядом представляя как весело будет зимой играть в снежки с Мирой зимой, а потом идти пить чай. Вот оно почему многие забывают про учебу. Им весело и без нее.

Повороты галерей сменяли друг друга. Шаги звенели по мрамору, а за арками открывались кусочки неба, как фрагменты витража.

Здесь воздух был другим прохладным, влажным, полным пряного аромата листвы. Полянка была круглая, как гладь воды, а по краям росли алеющие клены высокие деревья, чьи листва горела всеми оттенками пламени: от кроваво-бордового до огненно-золотого. Их ветви чуть колыхались, но ни один лист не падал. Будто само время здесь остановилось.

— Это моё любимое место, — прошептала Мира, вдруг замедлив шаг и голос. Она инстинктивно подняла руку к щеке, коснулась пальцем, задумалась, голос стал тише, будто её собственный огонь сменился на внутренний жар.

— Здесь всегда так. Тихо. Словно этот кусочек храма принадлежит не ему, а кому-то большему.

Она приподнялась на носках, слегка покусывая губу, и посмотрела вверх, на деревья и небо.

— Я всё время думаю, вдруг они слышат? — добавила почти шепотом.

— Думаю да. Создатели не равнодушны к нашим молитвам просто иногда их становиться много и они на успевают ответить каждому.

— Здесь почти никогда не бывает людей, но бабочки и птички есть всегда. Они часто вот так кружаться.

Мира улыбнулась уголками губ и чуть растрепала волосы.

— Людей здесь почти не бывает, — продолжила она. — Но бабочки и птички всегда на месте. Они летают, кружатся будто знают, куда нужно.

Она ткнула пальцем в воздух. Красные листья, сорвавшиеся с ветки, в это мгновение закружились в вихре, как по команде.

— Всё лето я видела только одну девочку, — прошептала Мира. — Она проходила здесь, а за ней летели бабочки. Много.

Как вот эти листья. Видишь?

Листья кружились. Небрежно, по-осеннему. Их алый и медный цвет вспыхивал и гас под солнцем. Воздух был густой от уюта, и в нём как в коконе можно было спрятать целый разговор.

— Жаль, скоро зима, все опадет.

— Потом будет весна, — ответила Ати, будто повторяя что-то выученное. — Для деревьев это отдых. Они заслужили. Каждое дерево проживает свой год в труде. Пусть отдыхают.

— Но ждать долго. Почему не бывает красоты без безобразия? Почему за цветением всегда приходит голая ветка?

Ати замедлилась, оглянулась на красные листья,

— Всё в этом мире познается через сравнение. Мы чувствуем красоту только когда знаем, как выглядит ее отсутствие. Каждой вещи дано свое качество. А мы узнаем его через память, чувства и эмоции связанные с ним.

Но Мирослава уже отвлеклась.

— Смотри! Бабочка! — с криком воскликнула она.

Сверху, с ветки, медленно спускалась бабочка. Одинокая, ярко-оранжевая.

Она светилась, совсем чуть-чуть словно пыльца на ее крылышках отражала не солнечный свет, а что-то другое.

“ Неужели… это Сверко-крылышек? Он ведь должен быть рядом с Создательницей огня. Что он тут забыл? ”

Бабочка медленно опустилась ниже, описав круг над их головами. Крылышки её отливали золотом и янтарём, словно собрав в себя лучи уходящего дня. Она подлетела ближе, скользнула между девочками и села прямо на плечо Атанасии. Мирослава тихонько подкралась сбоку, вытянув палец вперёд:

— Давай, садись ко мне.

Но мотылёк вспорхнул, и словно из вредности снова опустился на платье Ати, потом на её заплетённые волосы.

— Ну хватит уже! — не выдержала Ати, притопнув ногой.

Мирослава снова потянулась к её волосам и бабочка, словно поняв, что пришло время веселья, закружилась между ними, перелетая то туда, то обратно. Девочки гоняли Сверко-крылышка из одного угла в другой.

— Что ты меня мучаешь? — прошипела Атанасия, пытаясь стряхнуть бабочку с косы.

Мира только рассмеялась:

— Говорят, бабочки посредники между людьми и Создателями.

Если подумать о заветном желании, оно быстрее сбудется.

— Тогда почему ты мучаешь этого “посредника”? — фыркнула Атанасия. — Быстрей он точно не исполнит.

— Твоё желание исполнит. А моё нет, — заметила Мирослава с обидой. – Он ведь так и не сел на меня. Как он услышит мою просьбу, если даже не удостоил меня одного касания? Пока не сядет не услышет просьбу.

Она скрестила руки, надулась и отвернулась. Потом вдруг обернулась обратн, от любопытства не следишь.

— Ты загадала?

Атанасия с задумчивостью молчала.

Бабочка между тем села на её руку легко, как тень. И в ту секунду всё вокруг, казалось, стало на полтона тише. Даже ветер замер, листья перестали кружиться.

— Да. — наконец тихо сказала Ати. — Но не скажу.

— Ну конечно! — воскликнула Мира. — Если скажешь не сбудется! Все же знают!

Словно услышав просьбу, Сверко-крылышек слегка взмахнул крыльями и вспорхнул вверх. Несколько раз облетев их по широкой спирали, он исчез в чащобе фруктово-клёнового сада, направляясь на восток, в сторону храма воздуха.