Полет птицы

Испытание водой, пламенем и медными трубами

Медленно опускался вечер. Небо переливалось остатками заката, а у подножия холма уже потрескивал костёр. Вокруг него сидели десятки учеников кто смеялся, кто делился историями, кто просто грел руки у пламени.

Атанасия с Мирославой устроились чуть в стороне как всегда, среди магов огня, которые шумели и спорили громче всех. Но сегодня Мира была другой.

Она не смеялась, не перебивала никого, не рассказывала свои бесконечные рассказы. Просто сидела, глядя в огонь.

Ати сначала было всё равно уж кто-кто, а Мирославу уговорить несложно. Но чем дольше та молчала, тем сильнее становилось это странное ощущение будто вместе с дровами в костре тлеет что-то важное.

— Что-то случилось? — наконец спросила Атанасия. — Мы прошли испытания, нас не исключают, никто не умер, — она попыталась пошутить, но улыбка вышла кривой. — Так чего ты грустишь в такой день?

Мирослава посмотрела на неё исподлобья, качнула головой и вздохнула.

— Ты что, правда не понимаешь? — тихо сказала она. — Я просто задумалась.

О том, что ты... Сейчас уедешь, и всё наша комната опустеет. Буду снова жить одна, как раньше, пока ты не пришла. И так целых три года пока я доучусь.

Ата заёрзала, сжимая край платья, готовясь что-то ответить, но Мира не дала ей и слова вставить.

— За это время ты можешь зазнаться, или измениться настолько, что нам даже говорить будет не о чем. Почему судьба так жестока?

Атанасия прищурилась и толкнула её в бок. Обычно все происходит наоборот, именно Мира встряхивала её из мрачных мыслей.

— А ты подумала, каково мне? — в голосе Атанасии послышалась усталость и едва сдерживаемая боль. — Меня буквально отдают первому встречному. В чужое королевство. Где нет ни защиты, ни близких. Два года я буду бесцельно бродить по огромному, холодному дворцу, а потом рожать столько детей, сколько смогу. Пока не умру где-то в одной из комнат, от яда или болезни.

Каждая девочка здесь влюблена не в принца Велимира, а в статус, который даёт это замужество. А мама всегда называла меня вольной птицей, ласточкой, что может летать, где захочет. А теперь… меня хотят посадить в красивую золотую клетку и смотреть, как я медленно угасаю.

Мирослава не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Но потом, словно вспомнив что-то, подняла взгляд и произнесла:

— Ата, тебе не показалось странным, что предыдущие Ишаи Лер Шизе пропадали без вести? Или умирали в дороге?

Атанасия не успела ответить. К ним подсела девочка из магов земли — та самая, что хромала на испытании. Она осторожно бросила трость на траву и протянула им на лозах несколько стаканов.

— Берите, угощайтесь! — весело сказала она, показывая каждый в свою очередь. — В этой лозе яблочный сок, в этой вишнёвый, а здесь… — она перебрала перепутавшиеся веточки и гордо подняла последнюю. — Вино…градный! Смотрите, как раз два стакана осталось. Забирайте!

Мирослава нахмурилась, ну почему всегда, стоит им с Атанасией начать что-то серьёзное, как кто-то обязательно подойдёт, заговорит, отвлечёт и в итоге утащит внимание на себя? Но, увы, против еды устоять сложно. Особенно когда всё это подаётся так непринуждённо.

— Спасибо, — буркнула она и взяла стакан.

Ати последовала примеру, вежливо кивнув.

— Не видела вас раньше, — продолжила незнакомка, поудобнее устраиваясь рядом. — И голоса тоже знакомые. Вы случайно не те самые двое, что пошли на испытание передо мной?

Мира, не упустив возможность, первой откликнулась:

— Мы. А что, понравилось?

— Да не то слово, — хмыкнула та, и на лице её появилась странная улыбка, то ли дружелюбная, то ли чуть… настороженная. — Я, кстати, Агалия.

Атанасия подняла чашку и сделала осторожный глоток. Вкус оказался странным: сначала сладковатым, почти фруктовым, а потом… резко обжёг. Горечь мгновенно пронзила горло и грудь, будто она проглотила жидкое пламя.

Она закашлялась, согнулась пополам, выронив почти половину напитка, и на миг перед глазами всё поплыло.

— Ата! — Мирослава подалась вперёд, хлопнув подругу по спине. — Ты в порядке?!

Та только махнула рукой, пытаясь отдышаться.

Мира нахмурилась и повернулась к Агалиe, которая мирно потягивала свой «сок», пряча губы в чашке.

— Что это было? — спросила она с подозрением, прищурив глаза.

Агалия медленно отвела взгляд, сделала вид, будто не поняла вопроса, а потом равнодушно ответила, глядя куда-то в костёр:

— Ну… подавилась. С кем не бывает.

И снова вернулась к своему стакану, делая вид, что ничего особенного не произошло, только уголки губ предательски дрогнули, будто ей с трудом удавалось сдержать смех.

Мирослава, решив не отставать, сделала маленький глоток и тут же поняла, почему Атанасия так скривилась. Горечь ударила мгновенно, растеклась по языку, прожгла горло и, казалось, добиралась до самого сердца.

Она сплюнула остатки и, морщась всем лицом, выпалила:

— Что это за гадость?! Чем ты нас напоить решила, ведьма травяная?!

Агалия только прижала ладонь к губам и громко расхохоталась. Её плечи тряслись, глаза блестели, а сама она от смеха чуть не свалилась на бок.

Атанасия, хоть и немного отошла от шока, всё ещё чувствовала, как по телу разливается неестественное тепло. Щёки и уши пылали, словно в них вбросили угольки, а дыхание стало сбивчивым.

— У меня… — прохрипела она, — ощущение, будто меня кто-то поджёг изнутри. Это точно не сок!

Агалия, едва отдышавшись, снова разразилась смехом, на этот раз почти беззвучным, захлёбываясь воздухом.

— Вы бы только видели свои лица! — выдавила она сквозь смешки. — Такого я ещё не видела, честное слово!