Полет птицы

Омовение памяти

Спустя ещё несколько часов, около полуночи, все ученики наконец прошли испытания. Вооружившись факелами, они шли парами медленно, устало, беззвучно чтобы не будить других. Воздух был густ от дыма и ночной росы. Тени от пламени дрожали на стенах, и казалось, будто сами Создатели наблюдают за ними.

Маги огня, вместе со своими наставниками, остановились перед большими воротами, ведущими на территорию храма. Сотни сонных учеников кто-то шептался, кто-то зевал, а кто-то, как Мирослава, еле держался на ногах. Несколько человек, похоже, были слегка пьяны после «сока» Агалии.

Когда Деневре пересчитали всех, их строгий взгляд, как и следовало ожидать, остановился именно на двух фигурах, Мирославе и Атанасии.

Конечно. На кого же ещё?

— Ваше высочество, — произнёс мужчина средних лет, которого Ати прежде не видела. Голос у него был низкий, уверенный, но не злой.

— Прошу, пойдёмте. Вам пора на подготовку к инициации.

В тусклом свете факелов лицо его терялось в полутени, и от этого всё происходящее казалось сном. Мирослава стояла рядом, будто приросла к месту. От неё веяло тревогой, отчаянием и солью слёз. Она не выдержала и бросилась к Атанасии и обняла её, как будто хотела спрятать от всего мира.

— Мира, мне надо идти… — прошептала Ати, с трудом переводя дыхание. — Отпусти… сейчас задушишь.

— Не задушу, — сказала Мирослава, уткнувшись ей в плечо. — Мы разлучаемся на три года, а то и больше. Как не обняться? А вдруг… вдруг…

— Мира, — Атанасия попыталась улыбнуться сквозь грусть. — Я понимаю, что ты боишься. Но, пожалуйста, отпусти.

Мирослава только мотнула головой, не поднимая глаз. Её пальцы дрожали.

— Не хотела я этого делать — прошептала она.

Атанасия соскользнула вниз, вывернулась, но остановилась не убежала.

Развернулась, раскрыла руки и снова вцепилась в подругу, будто хотела удержать хотя бы мгновение. Но Мирослава больше не сопротивлялась. Она лишь тихо вздохнула и по щеке скатилась одна-единственная слезинка.

— Ишаи Лер Шизе, время не безгранично. Нам пора, — раздался столь знакомый голос.

Ати кивнула и отстранилась. С факелом в руке, она пошла за наставницей. Шуршание юбок марсалового платья с вышитыми подсолнухами сливалось с шелестом трав. Всё это казалось таким же, как тогда, семь лет назад, когда её вели к родителям растерянную и одинокую. И как бы ни старалась она не думать об этом, всё повторялось.

Делия шла рядом, молча. Атанасия знала: с этого момента наставница обязана хранить обет молчания до самой инициации. Сердце металось: то бросало в жар, то в холод. От страха, от неизвестности, от самой мысли, что детство кончилось.

Наконец они дошли.

Глубоко в садах храма Воды, среди жасминов и серебристых лилий, стоял белый домик. От него веяло холодом, но не неприятным, а храмовым, как от мрамора в тени. Колонны, тонкие узоры, мягкий свет всё выглядело не как жилище, а как маленький дворец, выточенный из сновидений.

Если бы Атанасия увидела его, когда была ребёнком, она бы прыгала от восторга и непременно спросила:

«А где золото? Почему его так мало? Принцессы ведь любят золотое».

А теперь золото было вокруг, но радости не было вовсе.

С годами восхищение не уходит, приходит осознание ответственности за такой высокий статус. Понятие красоты не меняется; меняемся мы.

Она ступила за порог и мир замолчал. Ни дыхания, ни ветра. Только пульс, стучащий в висках.

Потом она увидела не менее прекрасную комнату: высокий потолок с подвесками из хрусталя, длинный ковёр и высокая лестница, ведущая к занавешенной синей двери. Делия довела её до вершины, поклонилась, две служанки приоткрыли занавесь и пригласили войти. Ати прошла, и занавеси закрылись за ней.

Несмотря на богатство, обилие дорогих тканей и камней, в комнате было как-то неуютно. Она сжала кулаки, зажгла огонь на ладони и от масштаба помещения она обомлела.

Широкая кровать с изящным балдахином, шкаф, набитый платьями белого цвета, большое зеркало, в котором отражение казалось живее самой реальности, и витражное окно, через которое падал мягкий лунный свет.

Как и любая другая девочка, она, заворожённая, подошла к шкафу и стала выбирать самое красивое платье. Длинная юбка ткань которой струилась водопадом; длинная кофта, расшитая полевыми цветами, с широким поясом. Надев и кружа перед зеркалом, она любовалась собой наряд подходил по размеру, в нём чувствовалась душа. Но долго любоваться не удалось: раздался колокольчик, и две служанки вошли посмотреть.

Она спустилась по лестнице по их зову, но на полпути застыла у дверей все ещё стояла Делия. Она была неподвижна, склонив голову, и глаза её, словно укоряя, шептали: не смей смотреть на...

Кто она такая? Ишаи Лер Шизе, невеста Велеснеж? Что ждёт инициации? Нет. По сути это простая девчонка с улицы, которая приглянулась княжечу. Она просто игрушка, привлёкшая внимание своей необычностью, «уродством», разными глазами. А перед ней склонилась Дене́вре та, что повелевает миром магии, одна из двенадцати.

Атанасия приблизилась и тихо сказала:

— Вы что-то хотели?

Делия молчала, лишь чуть поднимала взгляд. Она ждала, позволения.

— Разрешаю вам сказать, — прошептала Ати. Её глаза не блеснули. Она наклонилась к уху и тихо произнесла:

— Ты умная девочка. Подумай. Может, сможешь что-то изменить.

Холод пробежал по спине от затылка вниз. Избежать инициации разве такое возможно? Подумай: может, изменить не инициацию, а свободу? Вдохни, успокойся. Ещё три дня и у тебя будет время подумать.

Атанасия поклонилась и пошла за двумя служанками. Они провели её в купель, помогли раздеться и усадили в огромную каменную ванну, где воздух был пропитан густым ароматом благовоний. Мысли метались, будто мотыльки в огне: ладан, мирра, полынь, лавр, лотос, запахи сливались в едкий пар, от которого кружилась голова. Всё это смешалось с жаром воды и холодом коридоров, создавая странное ощущение раздвоенности будто тело тонет, а сознание всплывает.