Полет соловья сквозь призрачный мир

Глава 5. Доля в недоле

Данило пришел в себя от того, что тело надрывно чесалось. Как только открыл глаза, понял – вокруг далеко не травянистый берег озера, а лежит он на соломенной подстилке в каком-то темном сарае. Попытался подняться, но боль в затылке предостерегла от излишней спешки.

– Смотри-ка, ожил геройчик, – громко прошептал из-за деревянной решетки незнакомый парнишка. По сараю пробежали осторожные смешки. – Знатно те вдарили, думали, черепушка треснет. А ты нет, передюжил. Что ж, добро пожаловать в удел обреченных. Располагайся, скоро обед принесут, запахи вон какие от господского дома.

Запахи и впрямь шли замечательные, правда, в сарае они перемешивались с «ароматами» навоза и мочи. Видимо, солома здесь служила не только ложем для сна, но и уборной. Ну, это как раз терпимо, многие герои начинали свой путь с темницы. Остается лишь выяснить, относится ли Данило к когорте избранных.

Судя по дыханию, в сарае пребывало десятка два пленников. Каждый сидел в неширокой клетке; оконцев не наблюдалось, но света сквозь щели в бревнах проникало достаточно.

Через какое-то время юноша смог принять сидячее положение. С усилием отнял руки от груди – зуд не проходил. Потрогал затылок. М-да, корка запекшейся крови. Пропустил ударчик-то! Так, а что у него имеется? Понятно – портки и рубаха. Лапти с прочими пожитками исчезли, так же, как и чудная накидка. Вещички жалко, теперь опять гол как сокол. Затем осмотрелся более внимательно. Продолговатое помещеньице, вдоль стен идут зарешеченные клети, между ними по центру широкий проход. С его стороны в клетках сидят юноши, напротив – девушки. Среди последних он не сразу, но заприметил Настёну.

– Ты тока не шуми. Эхти ну очень не любят шума. Сразу всех без разбору палками бьют. Так что если че сказать надобно, то вполголоса, тя услышат, – пояснил сосед и нервно зачесал назад свои длинные кудри.

Данило слушал вполуха – его интересовало лишь состояние девушки. Настёна сидела спиной к нему, лицом к стене, обхватив голову руками. Она лишилась платка, кисейная блузка темнела пятнами. О том, что эти ублюдки могли с ней сделать, не хотелось даже думать. От злости он невольно стиснул зубы так, что те громко скрипнули. Не понравилось бортнику то, что он увидел, очень не понравилось. Он потряс деревянные прутья, но решетка этого как будто даже не заметила.

– Начинается, – вдруг послышался чей-то голос, и все обитатели мужской половины тюрьмы прильнули к дырам в стене.

Данило, помедлив, последовал их примеру. Его спутница так и не пошевелилась.

Сквозь щель увидел, как во двор, на противоположной стороне которого виднелся высокий дом, вышел в окружении своры собак коренастый мужик. Ярко-синяя рубаха перехвачена многими кожаными ремнями, как в поясе, так и на́крест через грудь и спину. Штаны в черную и оранжевую полоски. На ногах – сверкающие желтые сапоги на высоком каблуке, с острым носом.

Длинноногие доги какие только кульбиты перед ним не выделывали: и прыгали, и наскакивали, и прижимались к земле, и переворачивались в воздухе. Он же лишь лениво отталкивал их в сторону. Когда мужчина добрался до середины двора, где его ждал, по-видимому, заранее установленный массивный резной стул, он в какой-то момент повернулся лицом к сараю. Над седыми усами, что спускались ниже короткой бороды, нависал громадный клювоподобный нос.

– Ну и носище у Темы! – не сдержал удивления кто-то из пленников.

– Да таким заклевать можно! – поддержал его другой.

– Тише, давно вам батогами ребра не пересчитывали? – зашипели на них остальные.

Между тем собаки успокоились и легли по три с каждой стороны у ног местного владетеля. Откуда-то сбоку начали появляться бородатые мужики, подозрительно похожие на вояк из шайки Железного Дровосека. Они весело переругивались и подначивали друг друга. Тонюсенькая девчонка-служанка в кокошнике и усыпанном бусинами сарафане протиснулась сквозь толпу, поклонилась Теме и поднесла ему на подносе большую чарку. Носатый схватил ее, в три глотка выпил содержимое и значимо рыгнул. Чарка при этом полетела на землю, и служанка кинулась ее вылавливать. Одна из собак тут же рванулась к девушке, оскалив страшные желтые зубы. Пса оттащили, но подол сарафана был все-таки попорчен. Вконец перепуганная девица стремительно исчезла за спинами бородачей.

Вскоре пред Темой вышли двое: один сухопарый, как жердь, второй с заметным брюшком, чуть пониже первого, похожий на колобка. Оба донельзя обросшие, в белых льняных рубахах по колено. В руках мужички держали длинные кнуты со многими узлами на концах. Встали лицом к лицу, проорались, пару раз щелкнули своим оружием в воздухе и принялись друг за друга.

Вначале казалось, что они не замечают ударов, хотя рубахи у обоих быстро окровавились. Вдруг сухопарый взмахнул своим кнутом, и пузатый смешно запрыгал на одной ноге, потирая зад. Однако стоило длинному приблизиться, как колобок резко выбросил вперед руку и плетеный ремень со щелчком прошелся по лицу обидчика. Тот непроизвольно отвернулся, чем толстяк сполна воспользовался: крутанулся вокруг своей оси и смачно заехал по икрам сухопарого. Бедняга повалился на землю, что вызвало бурное восхищение у зрителей. Пузатый успел несколько раз хорошенько пройтись по лежащему, прежде чем тот изловчился и щелкнул кнутом снизу вверх. Теперь уже колобок завертелся на месте, держась рукой за промежность.

– Вот это шелепуга! – пробормотал сосед.

Драчуны тем временем снова приняли боевые стойки, но в них уже не осталось прежней вальяжности, оба заметно прихрамывали, у обоих рубахи были порваны во многих местах, а лица залиты кровью.