Полет соловья сквозь призрачный мир

Глава 12. Капли дождя над городом

Несмотря на последние события, Василько – впрочем, как и всегда – выглядел лучше всех: волосы уложены как надо; на лице ни царапинки, ни пятнышка; аккуратная бородка обрамляет выразительный подбородок. В тускло-кровавом свете берлоги показалось, что щегольской броньки витязя не коснулись никакие ужасы недавней бойни. Если не считать того, что и щит, и шелом при нем отсутствовали.

Сотник разрезал веревку и первым делом помог подняться на ноги Настене.

Та сомнамбулой прошла к месту, где до этого стоял Мармендук, и опустилась на колени.

– Пропал. Сундук пропал!

От отчаяния в голосе девушки у Данилы невольно сжалось сердце. Последние мгновения битвы с хозяевами подземелья помнились смутно. Всё походило на сказку Шарля Перро, в которой охотник застрелил серого волка. Только в реальности роли немного перепутались. Погибли братья Коржи – вон их трупы лежат, сложенные вместе! Волк же избежал печальной участи. Впрочем, охотнику и так досталась знатная добыча.

– Это коротконогое пугало нас обокрало, – прорычал «байкер», растер запястья, вскочил и заметался по пещере. Потом остановился. Принюхался. Пригнулся к земле. Ничего не обнаружил и продолжил свой бессмысленный забег.

– Так неожиданно, – задумчиво произнес Василько, переводя недоуменный взгляд от одного из присутствующих к другому. – Неужели Мстислав планировал предать нас с самого начала?

– Прости, – тихо проговорил Данило в спину девушке, – не понимаю, как такое могло случиться.

Настена заревела навзрыд. Ее худые плечики затряслись, а руками она обхватила голову, выставив вперед острые локотки.

– Ты не понимаешь. Я должна была найти Мармендук. То был вопрос жизни и смерти. Теперь уже только смерти. Мне больше ничто не поможет.

– Видимо, тебе очень нужен этот чертов сундук, – неуверенно промолвил Данило, делая несколько несмелых шагов к смуглянке.

– Очень. Мне он был очень нужен. Да такой степени очень, что я даже не знаю, как это объяснить словами. Но у меня его украли. Из-под носа увели. А ведь он был в моих руках – буквально! Мои ладони ощущают его крышку до сих пор. Какая же я дура!

И пигалица принялась бить себя по лбу ладонью.

– Дура, дура, дура.

Данило испугался за девушку, подошел и перехватил ее руку.

– Ты же мне обещал! – Столько боли было в словах спутницы, что юноша сам едва не расплакался.

Да, он обещал, но вмешались непредвиденные обстоятельства. Кто ж предполагал, что Мстислав на такое способен?! Кто мог предвидеть? Девичьи слезы вводили его в ступор. Как ей помочь? Чем утешить? Он не знал, поэтому позволил ей выдернуть руку из своей, не решаясь на чём-либо настаивать.

– Я поверила тебе. Думала, ты особенный. – Голос девушки дрожал, лицо исказилось, проявились морщинки, по которым, как ручейки по весенним ары́кам[1], бежали обильные слезы. И без того невысокая ростом, сейчас, когда сжалась в комок, Настена выглядела не больше той летучей мышки, что помогла ей снять защиту с берлоги Коржей. Пигалица рухнула на пол, поджала ноги и опустила руки на колени, и плакала, плакала, плакала, ни на кого не обращая внимания.

Хмурый Василько отошел к выходу, через некоторое время к нему присоединился проводник. Данило же не мог отвести взгляда от девушки. Этот экзамен он провалил с треском. Ему оставалось лишь неуклюже мяться рядом да разглядывать рассыпанные по мужскому зипуну каштановые пряди.

Наконец Настена успокоилась. Ее тело напоследок пару раз вздрогнуло, а потом она резко поднялась.

– Пойдемте отсюда, – решительно сказала смуглянка и утерла лицо тыльной стороной ладони.

Все словно выдохнули. Василько уважительно поклонился, а волколак чуть ли не хвостом завилял, пропуская девушку вперед. Данило пошел было за ними, но вспомнил о своем заветном оружии. Поискал булаву глазами и обнаружил ее рядом с трупами. Брезгливо приблизился, носком босой ноги подкатил ее к себе и только после этого нагнулся, поднял и примкнул к поясу. Еще бы сапоги вернуть, но их нигде не было видно. Осознав сей неприятный факт, он еще раз с сожалением осмотрел себя, а потом со всех ног побежал догонять остальных.

И чегой-то они перед Настеной так расшаркиваются? Может, он чего-то не знает? Не могли же рыдания пигалицы так растрогать его спутников, что те в одночасье превратились из мужчин в тряпки! Вот он, например, ничего кроме досады не испытывает. От всей души хотел помочь, а ему еще претензии предъявляют. Да кто она такая? Взялась из ниоткуда, и звать ее никак. Маленькая, на азиатку смахивает (каша́ки по-здешнему), груди с пупырышек, а ведет себя как прЫнцесса. По правде говоря, после такого поведения это он должен обижаться на девчонку…

Путь на поверхность оказался недолгим. Переходы стали как будто короче, количество поворотов уменьшилось. Свет от фонаря на левом плече девушки еще больше облегчал восхождение. Где-то на полдороге Настена впроброску спросила:

– Ты и взаправду мог нас растерзать, волколак?

«Байкер» заметно смутился, зачесал в затылке, подбежал к девушке, снова отбежал.

– Ну что вы! Как могли такое подумать?! Естество моей волчьей натуры проявилось, возможно, не вполне кстати, но вы были в полной безопасности. Пылинки готов сдувать… Ничего лишнего... Не наговаривайте!..