Полет траурных мотыльков

1

 Он с трудом открыл опухшие веки и первые несколько секунд не мог понять откуда доносится этот противный звук. Борясь со свинцовой тяжестью во всем теле, повернул голову налево. В проёме открытой балконной двери – серая панорама раннего питерского утра. «Чёртов трамвай… как всегда по расписанию...» - раздражённо подумал он.

 Приложив титанические усилия, чтоб оторвать гудевшую голову от подушки, он сел на край кровати. В голове – церковный звон, во рту – пустыня Гоби, а желудок сведенный болезненным спазмом, угрожал вывернуть содержимое вчерашнего вечера на прикроватный коврик.

 Схватившись за изголовье кровати мужчина встал и спотыкаясь о разбросаны по спальне вещи, пошатываясь побрел в ванную.

 Оперившись руками на умывальник, он уставился на себя в зеркало. Оттуда на него глядело серое лицо мужчины лет пятидесяти, с явными признаками похмелья: опухшие веки, бледные, будто выцветшие глаза с черно-фиолетовыми кругами под ними, слишком заостренный нос и недельная пегая щетина на похудевших скулах.

- Даа, батенька, а тебе всего лишь сорок два... – сказал он вслух отражению. Включив душ он стянул с себя джинсы (вчера видимо сил хватило только на верхнюю часть тела) трусы, носки и решительно настроенный привести себя в порядок, шагнул под прохладные струи воды.

    Стоя под душем он прокручивал в голове события последних двух месяцев. Он до сих пор не понимал за что ему все это? Как это могла произойти с ним? Как это могло произойти с ними, с его любимыми девочками? Перед его глазами до сих пор стояло два гроба в центре зала прощаний. Два закрытых лакированных гроба. Один стандартный – 170 см в длину, 60 см в ширину, из тёмного дуба с позолоченными ручками; и второй – (от которого он не мог оторвать глаз всю церемонию прощания, потому что эта неправильность  происходящего не укладывалась  у него в голове) 120 см в длину и 40 см в ширину, из светлой, почти янтарной липы с серебряными ручками и барельефом ангела в изголовье. Сегодня девятое сентября 2020 года, сегодня ровно два месяца с того самого дня, который провел черту  между «до» и «после» в его жизни… Простояв около тридцати минут под холодными струями воды он провел руками по волосам, тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли и принялся намыливать тело.

 Выбритый и посвежевший, обернув полотенце вокруг бёдер он вышел на кухню. Обшарив все полки и ящики в поисках аптечки, он таки раздобыл спасительную пачку аспирина. Достав бутылку газировки из холодильника, в котором с недавних пор, кроме яиц, пива и воды редко хранились что-нибудь ещё, он запил таблетку… подумав несколько секунд закинул в рот ещё одну. Клацнув кнопкой электрического чайника, потянулся за чашкой и услышал из коридора надрывное жужжание своего мобильника. На поиски аппарата ушло несколько минут, за которые звонивший абонент успел отключиться. Взяв в руки телефон и не успев нажать на пропущенные вызовы, он увидел на экране входящий – «подполковник Соколов». Переведя дыхание он нажал на зелёную кнопку и поднёс телефон к уху.

- Здравия желаю, товарищ подполковник, - отрапортовал он, инстинктивно подтянувшись.

- И тебе не хворать, товарищ майор, - удивлённо хмыкнул Соколов, - по правде говоря, не ожидал услышать тебя трезвым, но это как нельзя кстати – осторожно произнес подполковник.

- Я слушаю, товарищ подполковник! – отчеканил майор.

- Дмитрий Саныч, я понимаю, что не время и я обещал тебе три месяца отпуска, но в этом деле нам без тебя никак, ей-богу, - будто извиняюсь начал Соколов.

- Андрей Яковлевич, если честно – я и сам хотел сегодня приехать – моя печень больше не выдержит, – вздыхая сказал Дмитрий.

- Вот и правильно, Дмитрий Саныч, вот и хорошо, - повеселев сказал Андрей Яковлевич, - тогда жду тебя через час у себя в кабинете.

- Буду через два, товарищ подполковник – нужно кое-куда заехать… - тихо произнес Дмитрий.

- Хорошо, майор, но не минутой позже! – твёрдо сказал Соколов.

- Слушаюсь, товарищ подполковник! – ответил майор и отключил звонок.

 Выйдя из парадной, Дмитрий Саныч окинул двор взглядом и отыскав наконец-то свою машину среди множества других авто, решительным шагом направился к ней. Honda Civic 2008 года, цвета серебристый металлик, сиротливо прижалась к противоположному краю двора. Два месяца он не садился в неё. Два месяца не ездил за рулём своей «Ласточки»… Нет, он ничего не боялся, просто в пьяном угаре было не до руля, да и не зачем было, алко-маркет ведь за углом…

 Выехав со двора он направился на восток в сторону Волковского кладбища. Езда за рулём и дорога немного успокоили его. Остановившись у цветочного магазинчика он купил два букета цветов: 12 чёрных роз для жены – её любимые цветы; и 12 белых для дочери – для пионов не сезон.

 Войдя на кладбище он глубоко вздохнул и направился к последнему адресу своих родных девочек…

 Под молодой березой два холмика усыпанных искусственными венками и множеством уже увядших живых цветов. Два креста из тёмного дерева. Две фотографии в рамках. Две чёрные таблички с позолоченной гравировкой :

Громова

Анастасия

Михайловна

17.12.1985 г.