Полгода исправительного брака для дракона

Глава 3

Профессия целителя была востребованной. Судя по старинным легендам, именно этот вид магии редко встречался среди потомков драконов. А по некоторым источникам можно было догадаться, что зелёная магия – наследие тех, кого крылатые когда-то захватили и подчинили себе.

В общем, таких, как мой отец и я, очень ценили… Но втайне презирали, подозревая в недостаточной чистоте крови. Хотя какая там чистота? За тысячелетия остались лишь отголоски былой силы, да завышенное самомнение некоторых особо гордящихся своим происхождении.

Мне, то есть Лоралине, не повезло с мачехой. Та была из обедневшего и не слишком знатного рода, всего лишь баронесса. Зато гонору у неё хватило бы и на герцогиню.

И сына своего она воспитала в том же духе, гордясь его рано проявившейся ледяной магией. Это, правда, вызвало много вопросов, ведь чаще всего такие способности наследовались от отца. Но тут же нашлись старые семейные хроники, из которых явствовало, что среди предков Марэллы мелькнули и ледяные.

– Зато всем понятно, что у тебя нормальная драконья кровь, – чуть презрительно напоминала она мужу время от времени.

Мой отец, кстати, был графом. А на войне с тварями успел подружиться с принцем и вскоре попал в придворные лекари. Несколько лет назад он стал главным королевским целителем. Но Марэлла продолжала задирать нос, гордясь безупречным родовым древом и своей слабенькой водной магией.

Когда отец привёз меня в свой дом, я была растеряна и напугана.

Множество чужих людей, огромные комнаты… И крохи тепла, которые успевал мне дать уставший за день отец, вернувшийся из дворца. В остальное время меня почти не замечали. Завтракала и обедала я на кухне, со слугами. За ужином Марэлла закатывала глаза, когда видела неправильно выбранную мной вилку.

Я почти перестала есть по вечерам, не желая доставлять новые поводы для недовольства мачехи. Тем более, что её сын тоже не оставлял без внимания мои промахи.

– Девочку можно вывезти из деревни, но деревню из девочки – нет! – дразнил он меня, стоило отцу уехать.

Понятно, что вскоре я почти перестала выходить из своей комнаты. Пара детских книжек, по которым мама учила меня читать, были знакомы до каждой точки и запятой. И я перешла к более серьёзным учебникам, оставшимся после родительницы. Я в них почти ничего не понимала, приходилось спрашивать у отца.

– Велан, – недовольно поджимала губы Марэлла, застав нас за изучением очередной энциклопедии, – ты совсем не уделяешь времени сыну.

Папа пытался оправдываться, что вряд ли сможет помочь наследнику освоить ледяную магию, а вот у Лоралины уже проявляются все задатки целительницы. Тут он в своей стихии.

Мачеха смотрела на меня злыми глазами, но не решалась навредить по-настоящему. Зато настраивала сыночка. Он был старше почти на четыре года. В свои шесть-семь лет я считала его чуть ли не взрослым. И конечно, не смела жаловаться на впивавшиеся в меня ледяные иглы, заставлявшие подпрыгивать.

А однажды я скатилась с лестницы кубарем под довольный смех брата. Он совсем осмелел и перестал обращать внимание на свидетелей своих забав. Но в этот раз отец был дома и своими глазами увидел всю сцену. Белрона наказали и наняли ему наставника, чтобы направить излишки сил и времени в правильное русло.

Понятно, что это не добавило мальчику любви к младшей сестре. Да он и не считал меня сестрой, постоянно подчёркивая разницу между законным наследником и какой-то нагулянной на стороне девочкой-бастардом, к тому же одарённой всего лишь даром целителя.

Я делала вид, что меня ничуть не ранят его слова, а немного повзрослев, стала отвечать:

– Зато у меня магия отца!

Белрон на это фыркал, что для дракона ледяная магия круче.

А Марэлла лишь сильнее злилась, называя меня невоспитанной селянкой. Она даже поручила своей личной горничной заняться со мной уроками этикета. Та за любой промах щипала меня за прикрытые платьем места, чтобы отец не увидел следов. Зато я быстро освоила премудрость выбора столовых приборов для любого блюда и научилась делать реверансы и книксены на зависть любой фрейлине.

Правда, мачеха всё равно звала меня дикой селянкой, иногда подстраивая мои падения на ровном месте. Магия воды – удобная штука для подобных подлостей. На гладком паркете тонкий слой воды почти не виден, а любой шаг становится опасным.

Иногда они развлекались вместе с сыном, который замораживал эту воду, превращая пол в каток под моими ногами. А потом смеялись, что селянки слишком неуклюжие, так и норовят упасть.

К счастью, четыре года назад брата отправили в академию, и я видела его лишь на каникулах. Стало немного полегче. Мы с отцом чаще усаживались в его кабинете, отрабатывая владение целительской магией. А на недовольную физиономию мачехи я почти перестала обращать внимание, отнеся её в разряд неизбежного зла.