Полин, или В городе Лжи

Глава 1 /8 25/ Воспоминания, или по страницам старого дневника

Моим друзьям в ВК посвящается. Особое спасибо Ларисе Жуковой и Ольге Косаковской. Автор Ирина Июльская.

«Так уж получилось, что мать, овдовев в 32 года, отдала нас с сестрой Линкой своей тетке Агрипине; бездетной и казавшейся нам в ту пору древней старухой, чуть ли не мамонтом, случайно дожившим до наших дней. О, безжалостная молодость! Теперь понимаю, что она такой не была в свои неполные 58 лет, а просто казалась мне, 12-летней и Линке, которой едва исполнилось 5 лет отроду.

Агриппина когда-то состояла в браке за высокопоставленным чиновником, ездила с водителем на черном, поблескивающем лаком ЗИСе, имела домработницу и приходящего помощника-садовника, обслуживающего дачное хозяйство элитного поселка неподалеку от Москвы. Их неравный брак, в силу большой разницы в возрасте, на удивление окружающих, продержался долго и крепко; Иван Фомич Стародуб скоропостижно скончался от сердечного приступа в возрасте 75 лет. История его смерти весьма туманна и на эту тему было возложено строгое табу: подробности в семье никогда не обсуждались. Стоило лишь только зайти речи о покойном муже, Агриппина Тимофеевна мрачнела, а то и вовсе надолго уходила в свою комнату подмосковной дачи, которую без натяжки можно было назвать усадьбой, особенно для нас, неискушенных размерами жилой площади московской коммуналки на четыре комнаты.

Я прекрасно запомнила тот день, когда мать мокрым серым днем середины августа, вела нас по скользким дорожкам, петлявшим средь краснеющих рябин. С их ветвей, низко гнущимися под тяжестью гроздьев ягод, ссыпались тяжелые капли воды, мы шли, постоянно натыкаясь на лужи от затяжных дождей, укравших у августа добрую половину в пользу осени. Я с сестрой Линкой в резиновых сапожках и в прозрачных зеленых дождевиках с капюшонами, из которых торчали одни наши носы, шли за матерью, как послушные утята за мамой-уткой, а она торопила, ей не хотелось попасть в долгий перерыв между электричками на Москву. Сейчас, с годами склонна думать, что она боялась прощания с нами, дочерями, недавно потерявшими отца. Матери предстояла длительная командировка за границу и мы с сестрой, конечно, знали об этом. Отдавая нас на жительство престарелой тетке с непростым характером, понятия не имевшей, что такое воспитание детей, мать старалась не показывать своей боли или, не дай Бог, разрыдаться на прощание. На самом деле командировка была не только из материальных соображений, а по прямому указанию и рекомендации Горкома партии Москвы. Таких специалистов в своей области, как она, было поискать.

Накануне отъезда мать сообщила, что предоставляет нам с сестрой право выбора: либо МИДовский интернат для детей, родители которых по служебным делам за границей, либо жить у тети Гриппы в Кирсановке. А она поедет в Индию заработать денег на кооперативную квартиру: - Иначе обречены жить до старости в коммуналке.

Мы с Линкой переглянулись и младшая с самым серьезным видом, на какой только способен пятилетний ребенок, ответила:

- Уезжай в свою Индию, а мы поедем к тете Гриппе. Таким образом, она решила этот вопрос за нас двоих.

Прошли годы…И, вот, передо мной мой старый дневник, свидетель моих юных дней. Я начала вести его сразу по приезду в Кирсановку, в тот день, когда мать привезла нас к тетке. Думала на год, а оказалось на гораздо больший срок, в соответствии со служебной необходимостью. Мать проявила себя, став незаменимой с ее знаниями иностранных языков, в числе которых был какой-то очень редкий одного из народов Индии. Так она и застряла в тех краях на пять лет, где успела выйти замуж за сотрудника советского посольства. Регулярно приходили от нее посылки и денежные переводы, а также письма с фотографиями своей новой семьи, где они с мужем держали на руках новорожденного сына Виктора, родившегося в Дели.

«Все прекрасно, но тяжело переносится жара. И очень скучаю по вам, мои дорогие доченьки», – каждое письмо от матери заканчивалось всегда одним и тем же.