Полина, иди на свет

Глава 4

Илья знал, что Поля заметила перемену в нем при появлении его коллеги, но и вида не подал. Ей было и досадно, и любопытно, пока они молча шли по коридору. Передвигаться, кстати, было тяжело — ее начало мутить, так как осознавать свое положение в пространстве во включенном состоянии оказалось непросто.

Внезапно вспомнив про нее, Илья обернулся и произнес: «Прости, тебе, наверное, нехорошо. К сквозящему зрению тоже надо привыкнуть» — и сжал ее запястье. Мир обрел привычный вид. Они вошли в лифт и поехали на девятый этаж. Поля не выдержала:

— Кто эта женщина?

— Это Ольга, самый сильный эмпат в стране и глава тренинг-центра эмпатов. Будешь учиться у нее, — произнес он, как показалось Полине, с гордостью.

Ее передернуло, и она пробурчала недовольно: «Я еще ничего не решила».

— Ты, возможно, нет. Но судьба уже определилась, — Илья хитро, как кот, улыбнулся ей в лицо.

***

Смешанные чувства обуревали Полину всю неделю. Ей не нравилось, что в Департаменте все видят друг друга насквозь, не нравилась Ольга с ее свечением и славой лучшего эмпата, не нравилось, как Илья на нее отреагировал, и ей очень не нравилось, что совершенно невозможно рассказать об этом хоть кому-нибудь. Но, с другой стороны, все это было так притягательно и непохоже на ту рутину, которую она знала. На самом деле, внутри она уже приняла решение. Перед возможностью стать частью действительно чего-то важного, изменить мир хоть немного она не могла устоять.

Единственное, что смущало Полину, так это ее симпатия к Илье. Она не хотела признаваться себе самой, что постоянно думает о нем, вспоминает эти прозрачно-голубые глаза, чувственные губы, длинные пальцы. Было сложно.

В конце концов она подумала, что чувства можно и заглушить — глупо быть влюбленной в босса. А вот увлекательное будущее и полезную людям работу неразумно упускать, продолжая карьеру в медиапланировании и каждый день наблюдая лицемерного Григория (#чертоваслужителясатаны).

В преддверии первого апреля она решила «пошутить» — написала заявление на увольнение и взяла отпуск, чтобы съездить домой. Григорий был шокирован. Иван был подавлен. Он смотрел на нее с такой печалью, что Поля сжалилась и всю последнюю рабочую неделю ходила на обеды исключительно с ним. Про реакцию Люси ничего известно не было.

В свой последний день, собирая вещи, она наткнулась на шутливую валентинку с надписью: «Выше нос, красотка! Мужчины, как трамвай, один ушел — другой встречай. Лю». 

Год назад Поля переживала по поводу отношений с очередным негодным ухажером, который пропал аккурат накануне ее дня рождения и не появился и неделю спустя в День святого Валентина. И она помнила, как Люся выслушивала ее бесконечные «Что со мной не так?!» и пыталась приободрить ее. Полине стало досадно. Не хотелось уходить с обидой в сердце. В конце концов, Поля была уверена, что Люся не хотела подставить ее намеренно. Просто будучи крайне несообразительной и к тому же трусливой, она не смогла взять ответственность на себя. Поля знала — ей приходилось сложно, Люся приехала в Москву из маленького поселка и пробивалась как могла.

Полина подошла к столу бывшей подруги и замерла, не зная, с чего начать. Люся подняла на нее глаза, и тут же смутилась, видно было, что ей стыдно. Поля нерешительно начала:

— Ты, наверное, не знаешь… Сегодня мой последний день.

— Да нет. Знаю, конечно, — сказала Люся, неспособная оторвать глаз от стола.

— Я не смогла уйти не попрощавшись. Извини, что так вышло. Я не хотела, чтобы у тебя были проблемы с Гришей, правда.

Люся стала красной, как рак, на ее глаза навернулись слезы. Она встала и произнесла:

— Поля, черт, это я должна извиниться. Я поступила мерзко. Прости.

Они обнялись, у Поли в носу предательски защекотало.

Проводить ее вышли только Люся с Иваном. Они втроем поочередно клялись, что обязательно будут видеться. Но в душе знали, что, может, и встретятся разок через полгода, но скорее всего, и этому не суждено случиться. Полина ушла пораньше, позволив себе бунт в последний день, и избежала давки в час пик, что позволило ей спокойно доехать до дома со всем барахлом, скопившимся в офисе за почти два с половиной года работы аналитиком.

***

Она очень ждала момента, когда обнимет родителей. И хотя Поля понимала, что не сможет рассказать им ничего о грядущей перемене в карьере, ей хотелось побыть рядом с ними в этот важный момент жизни.

Мама и папа очень обрадовались ее приезду — она внезапно заявилась к ним поздним вечером. Мама сразу унеслась на кухню и в панике начала доставать из холодильника припасы, как будто ей предстояло накормить роту оголодавших солдат.

Папа сразу же, как только она переоделась в домашнее, захватил ее рассказами о своих достижениях в фотографии. Поля и папа были лучшими друзьями. На протяжении ее детства они делали все вдвоем: ездили рыбачить, сидели в гараже и чинили машину, читали книжки. Полина была его любимицей, и сердце ее разрывалось, когда она уезжала учиться в Москву. Отец, конечно, поддерживал ее и старался не показывать, как ему тяжело отпускать своего любимого друга. И первое время он постоянно звонил ей, чтобы просто узнать, как прошел день.

В последние годы папа завел новое хобби — фотографию — и усердно, как и во всем, за что он брался, ее осваивал. Он покупал дорогое оборудование, ходил на курсы, изучал материалы в интернете. И, конечно, писал Полине длинные письма о том, как в очередной раз втайне от мамы спустил весь аванс на новый объектив.

Нигде Поля не чувствовала себя настолько значимой персоной, как в папиной «студии», которая раньше была ее спальней. Почти вся комната была увешана ее портретами, сделанными во время ее предыдущих поездок домой. И сейчас папа потребовал выделить ему время на прогулки, где он сможет отснять новые фото, на что она с радостью согласилась.