Полина, иди на свет

Глава 6

В ночь перед первым занятием Полина все никак не могла уснуть. Тревожные мысли об Ольге не покидали ее. Почему-то и мучительно, и приятно было представлять ее стервозной блондинкой, которой все восхищаются. В голове ее рисовались картины, где она, Поля, не поддается Ольгиному роковому обаянию и держится холодно и независимо.

И хотя почти вся ночь была бессонной, под утро она задремала. Звонок будильника резко вторгся во вполне приятный сон про распродажу в магазине кроссовок. Спешно собираясь, она носилась по комнате в попытках найти одинаковые носки под кеды. Быстро сдавшись, Поля решила, что быть идеальной — не про нее, и с прекрасной во всех отношениях Ольгой ей не конкурировать.

Полина влетела в 210-й кабинет буквально за две минуты до девяти, вспотевшая и растрепанная. Она сделала вид, что поправляет челку, но на самом деле попыталась незаметно утереть пот со лба и оглядеть класс. В просторном помещении за партами, как в школе, сидело четыре человека: двое мальчиков и две девочки. На вид всем было около двадцати. Она подсела к долговязому парню с вытянутым лицом и взъерошенными русыми волосами и спросила: «Я ведь ничего не пропустила?». Его рот растянулся в улыбке от уха до уха: «Не переживай, у нас еще есть шанс сбежать и забыть про это странное место». Поля сразу поняла — они станут друзьями. Ведь наконец-то появился кто-то, кому происходящее тоже не казалось нормальным.

Ровно в девять часов в кабинет вошла Ольга.

#обожекакаякрасиваяэлегантнаяграциознаяженщинатакихнебываетонакакизкино – пронеслось у Полины в голове. Ольга была невысокая, холодного типа блондинка с балетной осанкой, изящными аристократическими чертами лица и посадкой головы. Она по-королевски оглядела их своими светло-серыми глазами, поздоровалась и представилась. Полину поразил ее мягкий тихий голос, который, казалось, не подходит такой обескураживающей наружности. По ее просьбе они стали по очереди рассказывать о себе. Когда дошли до Полиного соседа, он стушевался под Ольгиным взглядом и почти забыл, что его зовут Олег, что он несколько лет работал маркетологом в компании, производящей колбасу, и никогда не подозревал, что есть в этом мире эмпаты, и он один из них. Полина потела и крепилась, чтобы не начать мямлить перед преподавательницей, которая так пристально всматривалась в глаза каждого из них. Но как только Ольга подошла к ней и их взгляды встретились, Поля мгновенно расслабилась.

— Меня зовут Полина. Я родилась в Якутии, в Мирном, но уже давно живу в Москве. Последние два года я работала аналитиком, пока не встретила Илью, и он не рассказал мне про … — она запнулась, — про это место.

Ольга не прерывала ее, а только кивала головой в такт ее словам с легкой ободряющей улыбкой. От нее веяло таким теплом, что Полина поняла: никогда она не сможет плохо относиться к этой женщине.

Ольга присела на краешек своего стола и сказала:

— Очень приятно видеть вас здесь. Вы все очень светлые. Наверное, у вас много вопросов относительно всего, что происходит. Я попытаюсь на них ответить на наших занятиях. Начнем с общей информации.

Полина открыла тетрадь и приготовилась записывать. Ольга подошла к доске и, дернув за кольцо, развернула экран. Она навела пульт на проектор, и на экране появилась репродукция картины, написанной в манере средневековой живописи. Двое юношей сидят на каменной скамье, от них исходит еле заметное свечение. Их фигуры сгорбленные, как будто большое горе придавило их. 

Тот, что слева, в длинных синих одеждах, сочувственно смотрит на друга. Он положил руку ему на плечо, как будто пытается утешить. На его лице смирение, покорность судьбе. Персонаж же справа выглядит совсем необычно: одежды на нем нет, руки и ноги связаны толстыми веревками, так же как и широкие крылья за спиной. Наверное, оттого в его взгляде — беспросветное отчаяние.

Ольга внимательно посмотрела на своих учеников и заговорила: «В 1528 году английский художник Джеймс Гарольд написал картину «Утешение». Большинство людей увидят на этом полотне, как один персонаж утешает другого — пострадавшего ангела, которому не дали расправить крылья. Но все не так поверхностно. Художник из Бирмингема, Гарольд был хранителем. И в этой картине он рассказал историю, понятную ограниченному кругу людей.

Известно, что Гарольд и его эмпат — сын богатого купца Эндрю Мерфи — всю жизнь были очень близки и спасли много падших. Но в ходе одной из миссий в Саксонии, когда оба они уже были довольно пожилыми людьми, Гарольд не успел защитить своего эмпата, и тот погиб. Вернувшись домой, художник погрузился в глубокую печаль. Ему очень не хватало Эндрю, он страдал тем сильнее, что чувство вины выжигало его душу. Тогда он написал эту картину, где изобразил их обоих молодыми: себя, связанного, неспособного предотвратить беду, и своего товарища, сочувствующего, утешающего его способом, которым всегда пользуются эмпаты, — тактильной передачей света. Обратите внимание на взгляд Эндрю — в нем такое сопереживание, такое всепрощение… Он был очень сильным эмпатом, весьма и весьма талантливым.

Я выбрала эту картину, потому что она лучше всего показывает всю суть происходящего в нашем тайном мире. Чтобы бороться со злом, нужны двое: эмпат, чьими руками добро передается тем, кто нуждается в нем, и хранитель, который должен защищать эмпата и помогать ему восстанавливать силы. Кроме того, важная функция хранителей состоит и в том, чтобы «включать» эмпатов.

Эмпат и хранитель не выбирают друг друга — это предопределено свыше. И заменить своего партнера нельзя. Такая вот навязанная верность, — Ольга задумчиво усмехнулась. — Так что же такое эмпатия в нашей работе? Как она функционирует? Откуда взялась?

Про эмпатов известно довольно давно, множество старинных письменных источников подтверждают их существование. Вспомните фольклор, сказки. Часто в них рассказывается, как положительный герой своей добротой разрушает чары и обращает к свету злые сердца. Такие сюжеты вы найдете у всех народов мира, и неспроста. Эмпатия, так же, как и доброта, — качество, которое не определяется национальностью. Она не передается по наследству. То есть, нет никакой гарантии, что ваши дети станут эмпатами или хранителями.