Полковник ищет няню. Срочно!

Глава 2

Мия

— Не… На… Ви… Жу… — выдаю по слогам на каждое подскакивание чемодана по неровной сельской дороге, пока топаю от такси к нужному дому.

Что за таксист такой: не захотел ехать из-за плохой дороги. Я даже надбавку предложила, а он ни в какую.

На повороте меня неудачно заносит, колесо застревает между камней. Начинаю дергать чемодан за ручку.

— Ну давай же, — пыхчу, сдувая прядку со лба.

Очередная попытка оказывается удачной, чемодан освобождается, от неожиданности я по инерции отхожу назад и… Влетаю в кого-то спиной.

Боль ужасная. Я лечу, чувствуя, как в бока и ноги что-то бьет. А потом все кончается. Обнаруживаю, что упала на что-то большое и горячее. Разворачиваюсь и глаза широко распахиваю. Мужчина подо мной явно пытается прийти в себя.

И он, правда, большой. И горячий. Мускулы вон какие из под баскетбольной майки видны. Волосы темные волнистые растрепались. Взгляд… Честно сказать, ошалелый. Наконец на мне фокусируется.

— Вы совсем ненормальная? — спрашивает мужчина низким приятным голосом. То есть он был бы приятным, если бы не был таким злым.

Хмурюсь и выдаю:

— Я нормальная! Это все чемодан!

— Чемодан ненормальный? — язвительно добавляет мужчина, а я злиться начинаю.

Сажусь, складываю на груди руки.

— Хватит оскорблять меня!

— С удовольствием. Только слезьте с меня.

Ойкнув, сползаю с сильного тела и встаю. Рядом с нами велосипед валяется. Видимо в него я врезалась.

Мужчина быстро поднимается вместе с велосипедом.

— Фифа городская, — бормочет себе под нос, пока я пытаюсь отряхнуться.

Мои щеки вспыхивают.

— Извинитесь немедленно!

Но этому хаму хоть бы хны. Прокатив велосипед до ближайшего столба, он начинает на него что-то клеить. Я поправляю волосы. Хам деревенский!

Подумаешь… Врезалась в велосипед. С любым может случиться.

Схватив чемодан за ручку, быстро двигаю дальше, не обращая внимания на то, как отчаянно он прыгает за моей спиной.

Настроение — отстой. Жизнь — отстой! Мужики — отстой. Любовь — тоже отстой! Факт выявленный. Совершенно четко прочувствованный в тот момент, когда я застала своего парня в постели с подругой. Ничего хуже со мной не случалось.

Еще несколько дней назад я была счастливой беспечной двадцатитрехлетней девушкой. У меня был парень. У меня была лучшая подруга. Вера в людей была, в конце концов.

А теперь ничего нет. И все, чего хочется, просто спокойствия. А не каких-то тупых мужланов, которые только и умеют, что оскорблять.

Дергаю калитку, и она слетает с верхней петли, со скрипом упираясь в землю. Вздыхаю, прикрыв глаза.

Если быть неудачницей, то, видимо, по-максимуму. Оглядываю двор, заросший травой высотой до моего колена. Ася определенно не фанат сельской жизни. По-моему, сестра забрала эти полдома у бывшего мужа только из вредности. И не появлялась здесь ни разу.

Поднимаюсь на скрипучее крыльцо с опаской. Ключ проворачивается с трудом. Дом зарос пылью. Чихаю с первым же шагом. Ну Аська… Открываю окна, чтобы дать свежего воздуха. И когда распахиваю второе, вскрикиваю, вздрогнув.

Прямо напротив меня на ветке вишни сидит девочка.

Волосы у нее собраны в две растрепавшиеся косички, а сверху покрашены чем-то красным. Личико перепачкано. Юбка частично заправлена в трусы, а на ногах разные сандалии, поддерживающие, видимо, сползающие вниз взрослые носки.

— Ты кто? — спрашиваю немного испуганно.

— Я Пеппи длинный чулок, разве непонятно? — произносит это чудо природы.

— Оу, извини, я не заметила, что оказалась в Швеции.

— Что это, Швецая? — заинтересовывается девочка, я делаю неопределенный жест рукой.

— А что Пэппи делает на моей вишне? — интересуюсь.

— Ем, — она улыбается, положив в рот вишню, и тут же морщится. Полагаю, ягода очень кислая.

Так, ясно. Нет, мне в целом не жалко. Все равно никто эту вишню собирать не планировал. Просто… Нет уверенности, что я хочу, чтобы кто-то сидел и смотрел в мое окно.

— А ты кто? — спрашивает девчушка, продолжая морщиться и есть.

— Ну… Человек.

— Уверена? — прищуривается.

— С утра вроде была, — делаю вид, что проверяю свое тело, а потом замираю и начинаю говорить, подражая голосу робота: — Она нас раскусила. Подлежит мгновенному наказанию. Требуется срочное прощекотание.

Тянусь руками к девочке, она, хохоча, заползает по ветке вверх, и та начинает раскачиваться под ее весом.

— Так, давай-ка вниз, — с тревогой говорю.

Пошутили, и хватит. А то грохнется с моей вишни, сломает что-нибудь, доказывай потом, что ты ни при чем.

— А щекотаться не будешь? — девчушка висит на ветке, как обезьянка, и уже сама ее раскачивает.

— Не буду.

— Ладно.

Она ловко спускается ниже, а потом ставит ноги на мой подоконник. Я от неожиданности отступаю, что позволяет девочке спуститься вниз. В плане, ко мне в дом.

— А у тебя тут интересно, — она вытягивает шею, разглядывая дом.

— Только полы помыть не мешало бы и пыль вытереть.

— Я могу помыть, — она в ладоши хлопает, я смотрю с подозрением.

Не припомню, чтобы в детстве хотела убираться. Аськина дочь, например, энтузиазма точно не проявляет.

— А где твои родители? — решаю уточнить важный момент. Не на дереве же эта девочка выросла.

— Мама уехала, папа тоже уехал, — охотно говорит малышка, разглядывая себя в большое зеркало.

— Они тебя одну оставили? — глаза распахиваю с удивлением.

— Ага. Папа сказал, что скоро вернется.

— Почему же он не взял тебя с собой?

Плечами пожимает. Ну и папаша…

— Как тебя зовут?

— Стася. Так можно мне полы помыть? — и смотрит огромными невинными глазами.

Что ж, как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы… Не пришлось после мчс вызывать.

Найдя ведро и швабру, наливаю воду. Тряпка тоже тут, иссохшая настолько, что ее можно поставить к стеночке. Нос морщу. У меня дома нормальная швабра, современная. А вот это все… Гадость.