Полковник ищет няню. Срочно!

Глава 4

Матвей

Вашу ж!..

Да как это вообще возможно? Она же мелкая и худая. Как можно было снести забор?!

Стаська с места сорвалась, уже возле нее трется. А девчонка лежит, постанывая, потому что забор на нее свалился.

Откуда такие берутся? Скажите мне, пожалуйста! Как они вообще выживают, если не могут перемахнуть через забор высотой по пояс?

И мало у меня проблем, что ли, с ребенком, еще это городское недоразумение на меня свалилось.

Поднимаю забор, девица пытается сесть и тут же снова верещит.

— Что еще?! — рявкаю я.

— Волосы запутались!

И правда. Волосы у нее красивые, длинные, черные, как смола. Намотались на соседний куст смородины.

— У меня есть ножницы! — тут же с восторгом заявляет Стася, и девчонка дергается от ужаса. Снова верещит.

— Потерпи, — цежу, распутывая волосы.

Чем быстрее я от нее избавлюсь, тем лучше. У меня и так дел по горло. Черт… Комната же еще… Рисование, будь оно проклято.

— Готово, — отпускаю волосы и выпрямившись, подаю руку.

Но девчонка ее игнорирует, садится, дует на поцарапанные коленки, из которых чуть сочится кровь. Ну хоть в обморок не грохнулась. Уже прогресс.

Забор я обратно поставил, но он покачивается, так что ясно: работы мне добавилось, его еще чинить.

Девчонка встает наконец. Оказываемся друг напротив друга. Молоденькая. Чуть больше двадцати, наверное. Красивая. Волосы темные, глаза карие, немного вздернутый нос с россыпью веснушек и пухлые губы.

Одета модно. Непонятно, что она в нашей деревне забыла. Нашей — усмехаюсь мысленно. Сам-то давно тут? Но я не она. У меня такая школа жизни была, что никому не пожелаешь.

Я могу выжить где угодно. В любых условиях. А эта дуреха в обморок бы явно упала, только увидев уличный туалет.

Поняв, что слишком долго пялюсь, отворачиваюсь резко. Девчонка тут же начинает одежду поправлять. Кошусь снова. Ладная. Грудь небольшая, зато ножки и задница зачетные. И талия тонкая.

Так, все, Громов. Надо тебе женщину. Найти не проблема так-то. Но есть одно препятствие — вновь обретенная дочь. Которая такое вытворяет, что весь мой военный опыт иногда летит в трубу.

Кстати, где она?

— Ста-ни-сла-ва! — кричу, девчонка рядом вздрагивает.

— Что же вы так вопите, — упрекает меня.

А я знаю — что. Если этот чертенок молчит и не виден глазу, почти наверняка — жди беды.

В окне спальни появляется голова девчонки. Кетчуп на лице засох, но кажется, ей это не мешает.

— Ты что там делаешь?

— Я ножницы искала.

— Нашла?

— Ага.

Киваю, она ножницы поднимает, а в них зажата уже частично разрезанная занавеска, висящая на окне. Девчонка сзади ойкает, увидев эту картину.

— Так что теперь скажете о наказании? — интересуюсь язвительно. — А вот и рисование, можете полюбоваться.

Схватив за локоть, подтаскиваю девицу к окну. Она заглядывает внутрь и ахает.

— Так вот что она имела в виду, когда сказала, что краски кончились, — произносит ошарашено.

Опрометчивый был поступок: дать себе передышку на полчаса, выделив Стасе гуашь и альбом для рисования. Она посчитала, что больше для рисования подходят… Стены. И размазала все краски по ним.

Оглядев комнату и остановившись ненадолго взглядом на Стасе, продолжающей резать занавеску, девчонка наконец смотрит на меня.

— Полагаю, у вас проблемы с воспитанием.

Отлично. Мало мне одного мелкого тирана было. Теперь еще эта соседка свалилась на голову. Со своими умными замечаниями.

— Полагаю, вам пора отбыть к себе домой и не совать нос в чужие дела.

Возмущается, вижу. Вспыхнула, подбородок задрала. Взглядом меня мерит таким, что медуза Горгона могла бы поучиться. Но у меня ко всему этому стойкий иммунитет.

Все эти бабские заморочки и манипуляции — сразу мимо.

— То же самое могу посоветовать вам, — произносит ядовито, разворачиваясь так резко, что ее волосы ударяют меня по груди.

Уверенно идет к заборчику, но, потоптавшись возле него, снова разворачивается. И с этим своим задранным подбородком, который меня уже жутко раздражает, следует в сторону калитки.

— Грядки! — рявкаю.

Девчонка, ойкнув, замирает, начинает оглядываться, пытаясь сообразить, видимо, что такое грядка вообще. Может, грядка это монстр, который выбирается из-под земли и съедает глупых городских девочек? Все возможно. По крайней мере, я сам близок к тому, чтобы в такого обратиться.

Все-таки разобравшись, обходит грядки, которыми мне приходится заниматься. Вообще-то Влад хотел сам сюда приезжать. Полоть, поливать. Но все эти задушевные разговоры о том, что на гражданке тоже есть жизнь, и я не должен зацикливаться… Вообще не располагают.

Потому грядками пришлось заняться мне, чтобы друг часто не наведывался. Проводив взглядом стройную фигурку, поворачиваюсь к Стаське и вздыхаю. Родительство никогда не представлялось мне простым делом. Но я никак не ожидал, что неприятностей нужно ждать с этой стороны!

Анжела ее вообще не воспитывала, по ходу. Баловала, все разрешала. И теперь вбить в мелкую дисциплину — это почти как воспитать молодого бойца. Очень много работы.

Но я их столько воспитал, неужели не справлюсь с одной девчонкой? В конце концов, ей всего пять. Я старше ее почти в семь раз. Я полковник. Уволенный в запас, конечно, но… Опыт не пропить!

Вздохнув, захожу в дом. Забрав у Стаськи ножницы, несу ее в ванную, хорошенько умываю. Вечером надо выкупать и отмыть голову от красной краски. И когда она только успела…

Когда выходим, слышу тактичное покашливание. Соседка на пороге стоит.