Полковник ищет няню. Срочно!

Глава 8

Ммм, крепкая, большая ладонь. И пальцы такие длинные.

Ой все, Мия. Что на тебя вообще нашло? Это от свежего воздуха, не иначе. Здесь его в избытке, и у меня после города голова кружится и странные мыслишки в голове бродят.

— С вас продукты, — решаю выжать из ситуации по-максимуму. — Я же должна ее чем-то кормить.

— Готовить умеешь? — язвит он в ответ, отпуская мою ладонь.

Я только нос морщу и глаза закатываю.

— А вы? Что-то кроме каши из топора?

— Кашу из винтовки пробовали? Пальчики оближешь.

— Вот и облизывайте, а мы пока что-то нормальное приготовим.

Развернувшись, кричу:

— Стаська, перелезай ко мне, папа разрешил!

Она радостно карабкается, и через пару минут мы заходим в дом под внимательным взглядом соседа, все еще стоящего возле калитки.

— Сегодня будешь со мной тусоваться, — говорю ей, опуская на стол рюкзак. Стаська тут же взбирается н стул.

— Что у тебя там?

— Еда. Буду тебе давать, а ты раскладывай.

Она с готовностью подхватывает. Я указываю, куда что класть. Последними загружаю в холодильник многострадальные яйца. Может, рассказать продавцам о том, что есть надежная картонная упаковка, а вот это вот — десяточек в пакетик — такое себе изобретение?

— Что дальше? — Стася потирает ручки.

Я перехватываю одну и ахаю:

— Ты свои ногти видела? Что это под ними черное?

— Это я в огороде копалась.

Я на свои взгляд перевожу. Чуть отросшие, с бежевым маникюром. Что, у меня скоро такие же, как у Стаськи будут? Надо было маникюрный набор брать.

— Руки нужно хорошо помыть с мылом, а потом будем готовить завтрак. Давай-давай. Сама справишься?

— Конечно.

Пока я выкладываю продукты для завтрака, шумит вода. Потом залезаю в сеть. Пишу сестре, борюсь с желанием залезть на страницу Максима и подруги. Листаю новости…

И только соображаю: так долго руки мыть невозможно. Заглядывая в ванную. Обмылок, что лежал, стал микроскопического размера.

Стаська стоит перед раковиной с мокрым спереди платьем и, высунув кончик языка, старательно мнет размоченные кусочки мыла в пробке из-под бутылки.

— Как дела? — спрашиваю, она подскакивает на месте.

— Хорошо.

— Руки помыла?

— Почти.

Сует ладошки под воду, а я собираю ее творчество, качая головой. Пытливый ум.

Через пять минут Стаська кромсает помидоры столовым ножом, хохоча, когда сок брызгает в нее. Платье пришлось снять, но в одних трусиках она чувствует себя прекрасно. Удобно, конечно, можно слизывать сок прямо с груди.

— А куда уехала твоя мама? — спрашиваю как бы невзначай.

Девочка пожимает плечами.

— Она сказала, что далеко. Но что скоро вернется. Когда кончится лето.

Ничего себе. Честно сказать, я немного в шоке. Стаська ведь еще такая маленькая. Как можно было ее оставить на отца? Тем более как я поняла, они мало общались до этого.

— Мама всегда занята, — продолжает Стася, нарезая помидоры. И от того, как у нее опускаются уголки губ, у меня тянет в груди. — Так что я привыкла. Мне тут весело. Это лучше, чем у бабушки.

Ничего не отвечаю. Видимо, именно с бабушкой девочка проводила основное время. Пока мама… Была где-то.

Так, ладно, мы не осуждаем, не осуждаем. Мало ли какие бывают обстоятельства. Надо же работать, кормить, одевать ребенка, правильно?

Но все равно в душе за девочку обидно. Конечно, ей не хватает любви. И в первую очередь, материнской. Которую, к сожалению, не могут заменить ни бабушка, ни даже папа.

— Что скажешь, если после завтрака мы устроим парикмахерскую у нас в саду? — склоняюсь к ней ближе и заговорщицки вскидываю брови.

Радуюсь, когда детские глазки вместо печали заполняет радость. Она кивает и продолжает кромсать несчастный помидор, который скоро уже превратится в кашу.

С доски красная струйка течет Стасе на живот, а оттуда впитывается в трусики. На полу тоже не особенно чисто. Что ж, ну значит, у нас еще будет стирка и уборка.

— Эй, сосед! — кричу, встав у забора.

Дверь в дом распахивается тут же, словно он под ней сидит и ждет, когда я позову. Выходит с самодовольным выражением на лице.

Но тут же хмурится.

— А где Стася? — спрашивает, приближаясь.

— Посуду моет. Принесите пару трусов и еще одежды.

Он хмыкает, но возвращается в дом. Когда передает мне вещи, замечает:

— Делаете вид, что она ведет себя хорошо?

Я делаю вид? Глаза закатив в очередной раз, возвращаюсь домой. Стаська с огромным удовольствием стоит на стуле у раковины.

Средство я спрятала, в остальном она преуспела. Вода вовсю хлещет, и когда малышка тарелку под струю сует, брызги во все стороны летят, вызывая бурю восторга и легкий потоп.

Чтобы избежать его, приходится вооружиться после мытья посуды тряпкой. Я для стола, Стаська сопит на полу.

Наконец, когда с этим покончено, девчонка ответственно заявляет:

— С тобой интересно. Папа и бабушка никогда мне не дают делать это.

— А кто это будет делать? — удивляюсь я. — Я, что ли? Одной мне никак не управится. Хорошо, что у меня теперь ты есть.

Стаська расцветает улыбкой. Начинает прыгать, одновременно крутясь и дергая руками во все стороны.

— Бешеные танцы! — я присоединяюсь к ней, и какое-то время мы пляшем как безумные макаки, а потом отправляемся в сад.

Кидаю покрывало поверх травы, оно так и остается лежать на высоте моих бедер.

— Просто ковер-самолет, — констатирую. — Придется использовать тебя в качестве раглаживателя. Готова?

Стася кивает. Подняв ее опускаю в центр, и она проседает до земли, оказываясь завернута в ковер.

— Теперь ты должна ползать по нему, чтобы он весь на земле оказался.

Стаська принимается кататься колбаской, хохоча. Я завязываю волосы и водружаю на голову старую Аськину шляпу, найденную в шкафу и очищенную от пыли. У нее огромные поля, так что понятно, почему сестра ее не забрала. Куда в такой ходить, неясно.