Полковник ищет няню. Срочно!

Глава 10

— Не понимаю, о чем вы, — перелистываю страницу.

Не выдержав, он резко опускает журнал мне же на колени, отчего тот чуть не рвется.

— Надолго ты сюда приехала? — спрашивает, заглядывая в глаза.

И я на секунду теряюсь от этого взгляда. Мама моя, ну какая армия. О чем мы? Ему только в Голливуде покорять всех вокруг. Ведьмак, не иначе.

— Нет, — выдаю, с трудом вырвав из-под руки журнал.

Лучше не становится, потому что так огромная ладонь оказывается на моем бедре. Шершавые пальцы царапают кожу, и по ней тут же ползут мурашки.

Я дергаюсь, но в итоге только врезаюсь коленом в колено Матвея.

Вскакиваю вместе с ним. Да что такое! Хочу обойти, он пытается в ту же сторону. Потом мы одновременно подаемся в другую. И в итоге Матвей кладет ладони мне на плечи, заставляя остановиться.

Чувствую себя неадекватной. Как барышня из прошлого века, честно слово, которой никогда никто не касался.

Кошусь на руки на моих плечах. Большие пальцы над ключицами. Снова царапают кожу, вызывая проклятые мурашки. Вот чего они пристали ко мне? Людей мало? Кто-то, может, без мурашек прямо сейчас погибает.

— Руки, — говорю я, Матвей вздергивает брови. — Ваши руки.

— Мои, — подтверждает. Я глаза закатываю.

— Так и держите их при себе.

Приятная тяжесть с плеч тут же пропадает. Матвей подбородок задирает, мол, не особо-то хотелось. Вполне верю, к слову. Я-то обычная девчонка, никакой голливудской внешности.

Зачем же я про руки сказала? Подержал бы еще немного на мне, ничего, не развалилась бы.

— Я предлагаю работу, — Матвей все же следует за мной, когда иду проверять за Стаськой посуду. — Хотя бы на то время, что ты здесь. Деньги не проблема. Сколько получают няни?

— А я откуда знаю? — делаю вид, что меня ужасно интересуют тарелки.

Хотя больше меня интересует то, что я буду из них есть. Неделю я, может, дотяну. Кое-как. А если директор зажмет опять зарплату? Он может, особенно зная, что я уехала.

— Я готов платить посуточно. Или авансом. Как хочешь.

Оставив в покое несчастную тарелку, еда на которой так и не появилась, я поворачиваюсь к соседу. Называю цифру. От балды. Просто как по мне — на такие условия никто не согласится.

— По рукам, — и опять свою ладонь ко мне тянет.

Я на нее смотрю. Он что, соглашается?

— А откуда у тебя деньги? — не спешу скреплять договор.

— Выслуга лет. Большая пенсия. Плюс мать Стаси оставила приличную сумму. Видимо, в качестве компенсации за то, что не сообщила мне о существовании моего ребенка.

— Она не сказала? — распахиваю глаза. — В смысле… Ты не знал?

Качает головой.

— Мы разошлись, и она промолчала о беременности. Явилась меньше месяца назад…

— Кошмар какой!

Кивает, соглашаясь. Бровки домиком сделал, губы надул, стал просто невозможно милым.

Смотрю скептически.

— Пытаешься меня разжалобить? — упираю руки в бока.

— Если только самую малость.

— Так ты это выдумал?

— Нет. Все так и было.

Киваю, поглядывая с недоверием. Становится понятно, почему у них так сложно отношения строятся. Если они только познакомилась…

И при этом мать бросила Стаську. Для девочки это в любом случае так выглядит. Оставила с папой. Которого ребенок в глаза не видел.

И судя по Стаськиным рассказам, мать она тоже видела не часто, воспитанием занималась бабушка. Насколько могла.

— Так что? — снова обнаглел.

Ресницами своими длинными черными хлопает.

— Неполный день, — заявляю в итоге. — Все-таки ты ее отец. Вы должны проводить время вместе.

— Конечно. Мы… — запнувшись, он все же продолжает. — Мы можем проводить время и все вместе. Если что.

Если что, например? Если мне очень захочется, чтобы меня заедали замечаниями о том, какая я ужасная особа?

Улыбаюсь, он улыбается в ответ. Две самых неискренних улыбки в мире, ну. Пожимаем руки. И Матвей топает в сторону дома. Провожаю его широкую спину взглядом и думаю: во что я вообще ввязалась?

Это становится понятно, когда в дом с радостным воплем влетает Стаська. Причем дверь чуть не слетает с петель. Девчушка меня обнимает за живот и спрашивает:

— Правда, что мы теперь будем каждый день вместе?

— Угу.

— Пойдем с нами обедать.

— Ну…

— Пойдем!

И тянет меня за собой. Захожу в дом, принюхиваюсь. Борщом пахнет. Ух ты, здорово. Это вам не овсянка на воде.

— А я к нам Мию позвала. Кушать!

Матвей подтверждает звание мастера неискренних улыбок. Я деланно расслабленной походкой подхожу. Принюхиваюсь снова. Божественно.

— Ты что, коком в армии был?

Видимо, обидный вопрос. Матвей в лице меняется и половник проливает с борщом. Прямо себе на футболку и спортивные штаны. Кипяточком. Упс.

Как настоящий военный, он не орет. Ни от боли, ни от меня. Но лицо такое… Ну можно немного испугаться. Я и испугалась, видимо. Потому что как еще объяснить последующие события — не знаю.

— Снять надо! — нервно говорю я и тяну его футболку наверх.

Матвей руки поднимает — у него просто выбора нет, или остаться в этом борщевом плену. Стягиваю футболку и залипаю. Он близко так. Полуголый.

Столько всяких мышц, я столько названий не вспомню, сколько их у этого мужчины. И каждую потрогать можно. Чем я и занимаюсь.

Как в бреду касаюсь твердого торса с кубиками и сглатываю. Ну вот, не фотошоп! Не насадка какая-то силиконовая. Все свое, домашнее, натуральное.

— Мия, — слышу хриплый голос и вспоминаю, что собственно происходит.

Глаза на Матвея поднимаю и говорю:

— Штаны тоже надо снять.