Полночный лик

Глава 12. Провокация

Свист Виктора разрезал ночь как лезвие. Он был не просто сигналом. Он был насмешкой, вызовом, целенаправленным ударом по тому хрупкому контролю, что с таким трудом выстраивали они с Настей.
Волк-Игорь взревел, отшатнувшись от ее руки. Желтые глаза, секунду назад светившиеся признанием, теперь пылали чистой, неразбавленной ненавистью. Все его существо, каждым волоском на своей серебристой шкуре, было направлено на источник этого звука.
— Нет, Игорь, слушай меня! — крикнула Настя, пытаясь снова поймать его взгляд, но он был глух к ее голосу. Зверь взял верх. Проклятие, усугубленное ядовитым свистом, вырвалось на свободу.
С грохотом, от которого задрожала вся изба, он выбил раму и выпрыгнул в ночь, рассыпая осколки стекла. Настя бросилась к окну. На поляне, залитой холодным светом луны, стояли трое. Виктор, его молодой фанатик-помощник и третий, державший в руках не ружье, а какой-то массивный, похожий на антенну прибор.
— Вот и вышел, красавец, — с ледяным спокойствием констатировал Виктор. — Жаль, свидание прервется. Забирай «невесту».
Это было обращено не к Игорю. Из тени деревьев вышли двое других охотников. Они двигались не на Игоря, а к избе. К НЕЙ.
У Насти не было времени думать. Она рванулась к двери, чтобы запереть ее, но было поздно. Дверь с грохотом отлетела с петель, и в проеме возникли силуэты.
— Не двигайтесь, доктор, — сказал один из них, направляя на нее странный пистолет с прозрачным баллоном, наполненным жидкостью. — Это не смертельно. Просто усыпит. А ему, — он кивнул в сторону поляны, где Игорь с ревом готовился к прыжку, — будет больно смотреть.
Игорь видел это. Он видел, как люди входят в его дом. В его святилище. К его женщине. Его рык перешел в оглушительный, яростный рев, полный такой боли и ярости, что у Насти по коже побежали мурашки. Он бросился к дому, но Виктор был начеку.
— Огонь! — скомандовал он.
Молодой охотник нажал на кнопку прибора. Раздался негромкий, но пронзительный высокочастотный писк, неслышный для человеческого уха, но для Игоря он, очевидно, был подобен удару молотка по голове. Он замер, завыл от боли и отшатнулся, тряся головой, словно пытаясь стряхнуть агонию.
Пока он был дезориентирован, охотники в избе схватили Настю. Она отбивалась, кричала, царапалась, но против двух тренированных мужчин ее силы были ничтожны. Один из них вонзил ей в шею шприц-пистолет. Холодная волна мгновенно разлилась по телу, ноги подкосились, сознание поплыло.
Последнее, что она увидела перед тем, как веки стали свинцовыми, — это огромная фигура Игоря, преодолевающая боль и с новым яростным ревом бросающаяся на ее похитителей. И лицо Виктора, искаженное не ужасом, а торжеством.
Очнулась она от резкого толчка и запаха бензина. Она лежала на полу какого-то фургона, ее руки и ноги были скручены стяжками. Голова раскалывалась, тело было ватным. Фургон стоял на той же поляне.
Дверь распахнулась. Виктор стоял на земле, держа в руках мощный прожектор. Он направил луч прямо на нее, ослепляя.
— Смотри, зверь! — крикнул он в ночь. — Смотри, что мы сделали с твоей целительницей!
Игорь был там. Он метался на краю поляны, залитый лунным светом и лучом прожектора. Его шерсть была взъерошена, из пасти капала слюна, смешанная с кровью. Он видел ее, беспомощную, в руках у врагов. И это сводило его с ума больше, чем любой ультразвук.
— Ну что, Гор? — Виктор сделал шаг к фургону, его голос был сладок от яда. — Готов вести переговоры? Правила простые. Ты подходишь к нам, позволяешь надеть ошейник. А мы отпускаем твою девушку. Отпускаем живой и невредимой. Пока что.
Он повернулся и резким движением ударил Настю по лицу. Звонкий шлепок прокатился по поляне.
Для Игоря это стало последней каплей. Реальность, контроль, уроки — все рухнуло в один миг. Он издал звук, которого Настя никогда не слышала — не рев, не вой, а сдавленный, душераздирающий крик, в котором смешались ярость зверя и отчаяние человека.
Он бросился вперед. Слепо, отчаянно, движимый одним лишь инстинктом защитить ее.
— Нет! — пыталась крикнуть Настя, но из ее пересохшего горла вырвался лишь хрип. — Это ловушка! Не подходи!
Но он не слышал. Он уже был посередине поляны, когда Виктор дал знак.
— Теперь!
Высокочастотный прибор снова завизжал, заставляя Игоря корчиться от боли, но он продолжал ползти вперед, превозмогая агонию. И тут молодой охотник поднял другое устройство — похожее на сеткомет. С глухим хлопком в воздух взмыла не обычная сеть, а странная, блестящая, словно сотканная из металлических нитей.
Она накрыла Игоря с головой. И в тот же миг по сети пробежали синие разряды электричества.
Дикий, мучительный вопль вырвался из его глотки. Его тело затряслось в конвульсиях, подбрасываемое разрядами. Запах горелой шерсти и озона ударил в нос. Он бился в сетке, как пойманная птица, его могучее тело беспомощно дергалось на земле.
— ИГОРЬ! — на этот раз ее крик был полным и отчаянным.
Виктор подошел к дергающемуся в сетке волку и с удовлетворением посмотрел на него.
— Всегда знал, что сердце — твоя слабость. Не зверь, а сентиментальная дворняга.
Он пнул его ногой в бок. Игорь лишь слабо застонал.
Потом Виктор повернулся к фургону. Его взгляд упал на Настю, и в его глазах вспыхнула новая, отвратительная идея.
— А теперь, доктор, — он сладко улыбнулся. — Давай посмотрим, как далеко может зайти твой зверь, когда его «якорь» начнет тонуть. Отвезите ее к озеру.
Холодный ужас, куда более страшный, чем от электричества, сковал Настю. Они не просто победили его. Они сломали. И теперь собирались использовать ее, чтобы добить окончательно. Она смотрела на неподвижное тело Игоря в дымящейся сети, и в ее сердце, рядом с леденящим страхом, рождалась новая, стальная решимость. Они недооценили ее. И они недооценили силу того, что связано между ними.
Фургон тронулся, увозя ее в темноту, к озеру, где ее ждала роль приманки в последнем, смертельном акте этой охоты. А на поляне оставался он — поверженный король леса, в чьих глазах, прежде чем их затянула пелена боли, она успела прочитать одно-единственное слово: «Прости».