Полночный лик

Глава 14. Публичная сцена

Полдень в Заречье был неестественно жарким и звеняще-напряженным. На площади перед столовой собралась толпа — почти все взрослое население деревни, от младенцев на руках до древних стариков, опиравшихся на палки. Стоял гул приглушенных голосов, плач детей, нервный лай собак. В воздухе витали запахи пота, пыли и страха.
Посередине площади был сколочен импровизированный помост из старых досок. Рядом стоял стол, на котором Настя разложила свой медицинский инструментарий — все чистое, стерильное, сверкающее на солнце. Выглядело это как островок здравого смысла, затерянный в море диких суеверий и животного страха.
Ольга, стоя на краю помоста, пыталась навести порядок.
— Тише вы! Дайте доктору слово сказать!
Но ее голос тонул в общем гуле. Люди выкрикивали обвинения, требования, мольбы.
— Где гарантии, что он не придет сюда и не перегрызет нам всем глотки?!
— Долой оборотня! Обеспечьте нашу безопасность!
— А работу кто нам даст, если лес рубить не будут?!
— Это все из-за него! Из-за Гора!
Настя стояла за столом, белый медицинский халат выделялся на фоне потемневших бревенчатых стен. Она чувствовала, как дрожат ее руки, и сжимала их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Она видела испуганные, злые, растерянные лица. Видела Пети, который нервно курил в сторонке, всем видом показывая, что это не его инициатива. И она видела их — Виктора и его двух подручных, стоявших в тени дальнего дома. Они не вмешивались, лишь наблюдали с холодными, оценивающими улыбками. Они ждали своего часа.
— Люди! — начала Настя, заставляя свой голос звучать громко и уверенно, как в переполненной приемной. — Я собрала вас здесь не для того, чтобы рассказывать сказки. Я здесь как врач. Чтобы показать вам факты.
Она подняла медицинскую карту Ивана Крутилина.
— Вот история болезни Ивана. Я лично обрабатывала его рану. И я, как специалист с семилетним стажем, заявляю: это не следы когтей или зубов дикого зверя. Характер раны, ее края, глубина — все указывает на колющее оружие. Возможно, специально заточенное, чтобы имитировать укус.
В толпе поднялся шум.
— А стена? — крикнул кто-то. — Кто стену-то разнес, если не он?
— Игорь болен! — это далось ей тяжело, но она продолжила. — Редким генетическим заболеванием, которое вызывает приступы неконтролируемой агрессии и мышечные спазмы. Да, он силен. Да, в моменты приступа он опасен. Но он не монстр! Он — человек, который нуждается в лечении и изоляции, а не в охоте на него с электрическими сетями!
Она посмотрела прямо в сторону Виктора.
— А те, кто называет себя «охотниками», на самом деле — провокаторы. Они сами наносят раны, чтобы оправдать свое присутствие и вырубку леса! Они играют на вашем страхе!
В этот момент из толпы вышел Степан, все еще бледный после недавнего испуга.
— А я-то что видел? Своими глазами! Глаза звериные, когти, рык! Это болезнь, говоришь? По-моему, это одержимость!
— Страх — плохой советчик, Степан, — парировала Настя. — В состоянии паники мозг рисует то, чего мы боимся.
Казалось, ей удается переломить волну. Люди слушали, вглядывались в медицинские карты, которые она показывала. Но Виктор понял, что теряет инициативу. Его план рушился.
Он негромко что-то сказал своему помощнику. Тот кивнул и скрылся за домами.
— Доктор права в одном, — неожиданно громко сказал Виктор, выходя на середину площади. Все взгляды устремились на него. — Страх — плохой советчик. Но еще хуже — наивность. Вы верите в «болезнь». А я предлагаю вам увидеть правду своими глазами.
Он вытащил из кармана тот самый серебристый свисток.
— Мы знаем, как его выманить. И мы знаем, что он здесь. Рядом. Потому что она здесь.
Он подул в свисток. Звука почти не было слышно, но Настя почувствовала его кожей — пронзительный, вибрирующий вой, впивающийся в самое подкорку.
И из леса, прямо с окраины деревни, донесся ответ. Сначала тихий, полный боли стон. Потом — нарастающий, яростный рык.
Сердце Насти упало. Они спровоцировали его. Они использовали ее присутствие, ее голос, ее запах, чтобы вытащить его из укрытия, зная, что он не выдержит, если почувствует, что ей угрожает опасность.
— Видите? — торжествующе крикнул Виктор. — Он здесь! Не пациент, а зверь, которого тянет на запах своей самки!
На площадь, тяжело дыша, выбежал Игорь. Он был в своем человеческом облике, но на грани. Глаза горели, тело напряжено до предела, руки сжаты в кулаки. Он не смотрел ни на кого, кроме Насти.
— Игорь, нет! Уходи! — закричала она.
Но было поздно. Молодой охотник выскочил из-за угла с тем самым сеткометом. Хлопок. Блестящая металлическая сеть взметнулась в воздух, накрывая Игоря.
Он рыкнул, пытаясь вырваться, но сеть, еще не включенная, уже сковывала его движения.
— А теперь, доктор, — Виктор повернулся к Насте, — может, вы расскажете всем, как именно вы «лечите» это заболевание? Может, ваше лечение включает в себя ночные прогулки и поцелуи под луной?
В толпе прошел возмущенный гул. Слова Виктора бросали тень не только на Игоря, но и на нее. Теперь они выглядели как сообщники. Как ведьма и ее прислужник.
Настя, чувствуя, что почва уходит из-под ног, сделала шаг вперед. Она не могла раскрыть всю правду. Но она могла раскрыть ее часть.
— Да! — крикнула она так, чтобы все услышали. — Я рядом с ним! Потому что я вижу в нем человека! А вы что предлагаете? Убить? Сжечь? Вы называете это решением? Это называется варварство! Вы, — она указала пальцем на Виктора, — и те, кто за вами стоит, хотите уничтожить этот лес, эту деревню и всех, кто вам мешает! А Игорь — лишь предлог!
Ее слова попали в цель. Люди зашумели, уже не зная, кому верить. Крики «Долой охотников!» смешались с криками «Вон из нашей деревни!».
В этот момент Петя, набравшись наконец смелости, вышел вперед.
— Все, разойдись! Инцидент исчерпан! Виктор, уберите вашу сеть, или я оформлю вас за незаконное лишение свободы!
Пока Петя пытался утихомирить толпу, а его напарник возился с сетью, Настя поймала взгляд Игоря. В его глазах она прочитала все: боль, ярость, благодарность за ее речь и леденящий ужас от того, что она оказалась в самой гуще этого кошмара из-за него.
Ей удалось отстоять его перед людьми. Но ценой стала ее репутация. Теперь она была не просто странной докторшей. Она была «его» докторшей. Сообщницей. Почти ведьмой.
И когда толпа стала расходиться, а охотники, под насмешливые взгляды Петя, убирали сеть, Настя поняла: битва выиграна, но война только началась. И следующая атака будет направлена не на Игоря, а на нее саму.