Полночный лик

Глава 15. Настоящий укус

Тишина, наступившая после ухода толпы, была обманчивой и хрупкой, как тонкий лед над стремниной. Воздух на площади все еще вибрировал от выкриков и страха. Игорь, освобожденный из сети, стоял, тяжело дыша, его плечи вздымались в такт яростному ритму сердца. Он смотрел на Настю, и в его глазах бушевала буря — благодарность за ее слова, стыд за свое появление и черная, всепоглощающая ярость на тех, кто довел ее до этого.
Виктор и его люди не ушли далеко. Они отступили к краю леса, но это было не бегство. Это была перегруппировка. Они понимали — публичный провал нужно срочно компенсировать. И сила была их единственным аргументом.
— Довольна, ведьма? — прошипел Виктор, его ледяное спокойствие наконец дало трещину, обнажив злобу. — Теперь вся деревня знает, чьих ты кровей. Но это тебя не спасет.
Он сделал знак рукой. Его помощники достали не ружья, а те самые серебристые стержни, похожие на шила. И еще один предмет — компактный, похожий на шокер, но с двумя длинными иглами-электродами на конце.
— Хватит играть в кошки-мышки, — сказал Виктор, и его голос стал низким и смертельно опасным. — Пора заканчивать.
Они двинулись на Игоря. Не спеша, уверенно, как группа загонщиков, отрезая ему путь к отступлению.
— Не подходите! — крикнула Настя, бросаясь вперед, но Петя, растерянный, удержал ее.
— Я не могу… Это уже самооборона с их стороны, они могут применить оружие…
Игорь видел, как они окружают его. Он видел страх Насти. И последние остатки контроля лопнули. Он не просто рассвирепел. Он перестал быть человеком.
Превращение было мгновенным и ужасающим. Не плавная, мучительная ломка, а взрыв. Кости выросли, мышцы вздулись, серая шерсть прорвалась сквозь кожу, как щетина. Огромный волк, больше и массивнее, чем в прошлый раз, с горящими желтым огнем глазами, стоял на площади. И это был уже не загнанный зверь. Это была сама месть.
Он рванул с места с такой скоростью, что глаз не успел уследить. Первый охотник, тот, что с «шокером», даже не успел вскрикнуть. Мощный удар лапы с длинными, как кинжалы, когтями отшвырнул его на пять метров в стену столовой. Раздался тошнотворный звук удара тела о дерево, и мужчина осел на землю без движения.
— НЕТ! — завопил Виктор, но было поздно.
Второй охотник, молодой фанатик, с диким криком бросился на Игоря с шилом. Зверь развернулся, его пасть сомкнулась на руке мужчины. Хруст костей был оглушительно громким. Крики превратились в вопль нечеловеческой боли. Шило с глухим стуком упало на землю.
Кровь. Она была везде. Алые брызги на серой шерсти, темные лужи на пыльной земле. Запах железа и страха заполнил площадь.
Настя вырвалась из оцепеневших рук Пети. Ее врачебный инстинкт заглушил ужас. Она увидела первого охотника, неподвижно лежащего у стены. И второго, который, держась за окровавленный обрубок руки, бился в истерике на земле.
«Жертвы». Слово прозвучало в голове, как похоронный колокол.
Она бросилась к тому, что у стены. Петя пытался остановить ее, но она оттолкнула его с силой, которой сама от себя не ожидала.
— Он еще дышит! Надо помочь!
Она перевернула охотника. Его лицо было бледным, пульс на шее — слабым и нитевидным. Черепно-мозговая травма. Возможно, повреждение позвоночника. Сотрясение. Шок.
Она действовала на автомате. Проверила проходимость дыхательных путей. Начала непрямой массаж сердца. Ее руки, покрытые чужой кровью, ритмично давили на грудину. «Раз-два-три-четыре… Дыши, черт тебя дери, дыши!»
Она чувствовала на себе взгляд. Подняла голову. Игорь-волк стоял в нескольких метрах. Он тяжело дышал, его пасть была окровавлена. Он смотрел на нее. На то, как она спасает жизнь человека, который минуту назад хотел его убить. В его глазах, еще секунду назад полных слепой ярости, теперь было недоумение. И боль. Глубокая, вселенская боль.
Охотник под ней судорожно вздохнул. Пульс стал прощупываться чуть четче. Он был жив. Пока.

Настя поднялась, ее колени подкашивались. Она посмотрела на Игоря, потом на окровавленную руку его второго жертвы, потом на бледное лицо Виктора, который в ужасе отступал к лесу.
И ее прорвало.
— Доволен? — ее голос сорвался на крик, в котором смешались отчаяние, ярость и бесконечная усталость. — Доволен?! Это то, чего ты хотел? Чтобы я видела это? Чтобы я вытирала с твоей морды чужую кровь, пока ты калечишь людей?!
Он отпрянул, будто от удара. Из его глотки вырвался короткий, жалобный вой.
— Молчи! — она зашлась в рыданиях, подойдя к нему и с силой ударив его кулаком в могучий бок. Это было как бить по скале. — Я так устала! Я потеряла все! Друга, работу, репутацию! Я готова была принять тебя, твое проклятие, твою дикость! Но я не готова быть свидетельницей убийства! Я не готова это видеть!
Она упала перед ним на колени, рыдая, ее слезы смешивались с кровью на земле. Ее белый халат был испачкан в грязи и алом.
Волк медленно, очень медленно опустился перед ней. Он скулил, тыкаясь своей огромной, окровавленной мордой в ее плечо, в ее шею, пытаясь утешить. Он лизал ее руки, ее лицо, смывая соль слез и пятна чужой крови. Его дыхание было горячим и прерывистым.
Она обняла его за шею, уткнулась лицом в его колючую, пахнущую дымом и смертью шерсть.
— Я так тебя боюсь, — прошептала она, сжимая в пальцах клочья шерсти. — И я так не могу без тебя. Проклятый ты. Проклятый.
Он лежал рядом с ней, этот огромный, страшный зверь, и скулил, как щенок, которого несправедливо наказали. Он был и монстром, и ребенком. И ее единственной любовью в этом кошмарном мире.
Петя, придя в себя, вызвал подмогу и скорую. Деревня замерла, наблюдая за этой сценой в оцепенении — врач в окровавленном халате, рыдающая в обнимку с окровавленным волком. Это было зрелище, которое никто из них никогда не забудет.
Настя не обращала на них внимания. Она держала его, пока первые сумерки не начали окрашивать небо в багрянец. Пока его тело не начало снова менять форму, съеживаясь, возвращаясь к человеческому облику.
Когда он снова стал Игорем, он был бледен, истощен и покрыт кровью — и своей, и чужой. Он смотрел на нее распахнутыми, полными ужаса глазами.
— Я… я чуть не убил тебя… — прошептал он.
— Нет, — она покачала головой, все еще держа его за руку. — Ты защищал меня. Но твоя защита… она ужасна.
— Я не могу это контролировать. Когда речь о тебе… я теряю себя.
— Тогда мы найдем способ, — ее голос был тихим, но твердым. Она посмотрела на окровавленную площадь, на увозимую в машине тело охотника, на бинтующего руку второго. — Потому что другого выхода у нас нет. Либо мы научимся жить с этим… либо в следующий раз я буду делать массаж сердца тебе. Или себе.
Они сидели на окровавленной земле, два израненных существа, прижавшихся друг к другу среди обломков их жизней и чужих судеб. Битва была выиграна. Охотники обращены в бегство. Но цена победы оказалась такой горькой, что ее вкус, казалось, останется с ними навсегда.