Полночный лик

Глава 21. Время правды

Холодное, серое утро застало их на чердаке заброшенного сарая на окраине Заречья. Сквозь щели в досках проникал тусклый свет, выхватывая из мрака напряженные лица Насти и Игоря, а также озабоченное лицо Пети, который пришел сюда на свой страх и риск.
— Вы с ума сошли, — голос участкового был сдавленным, он нервно протирал ладонью потный лоб. — Явка с повинной — это одно. Но то, что вы задумали… это самоубийство.
Настя, сидя на старом сундуке, не отрывала взгляда от небольшой камеры в своих руках. Ее пальцы бегло проверяли настройки.
— Это не явка с повинной, Петя. Это — показания. Мы собираемся дать показания против Виктора, Александра Сергеевича и всех, кто за ними стоит. Публично.
— Но… как? — Петя смотрел то на нее, то на Игоря, который молча стоял у слухового окна, вслушиваясь в утренние звуки деревни. Его мощный силуэт казался особенно грозным в полумраке.
— Прямой эфир, — четко выговорила Настя. — Я договорилась с одним журналистом… вернее, с бывшим журналистом. Он работает на независимый новостной портал. У него есть студия в городе. Он готов нас выслушать и показать наши доказательства. В прямом эфире.
Она открыла старую картонную папку, которую принесла Ольга. Там лежали фотографии: развороченная стена, следы от шин трелевочных тракторов у запретной делянки, распечатанные скриншоты финансовых документов, связывающих «Силуэт-Лес» с подставной фирмой, через которую шло финансирование «охотников». И самое главное — расшифровка показаний Ивана Крутилина, который, несмотря на страх, под давлением Ольги согласился подписать протокол с описанием настоящих событий той ночи.
— У нас есть все, — Настя перебирала бумаги. — Лжесвидетельство, поджог, незаконная вырубка, нанесение тяжких телесных повреждений, превышение полномочий… И одна очень странная, но очень реальная медицинская история, которая все это связывает.
Петя сглотнул, его лицо вытянулось.
— Вы понимаете, что меня за это уволят? А вас… вас просто уничтожат. Физически. У них есть на это ресурсы.
— А если мы промолчим, они уничтожат лес, деревню и нас по одному, — тихо, но весомо сказал Игорь, не поворачиваясь. — Иногда, чтобы защитить, нужно перестать прятаться. Даже если это страшно.
Он подошел к ним. Его движения были собранными, лишенными привычной звериной грации. Сейчас он был просто человеком, принявшим тяжелое решение.
— Петр, ты всегда был честным. Не идеальным, но честным. Ты видел, что здесь творится. Помоги нам донести эту честность до других.
Петя заломил пальцы, размышляя. Он смотрел на доказательства, на решительные лица этих двоих, на свою собственную дрожащую руку.
— Ладно, черт возьми, — выдохнул он. — Я свезу вас в город. Тачкой своей старой, по проселочным. Знаю дорогу, где постов нет. Но дальше… дальше вы сами. Я не могу пойти с вами в студию. Мне еще семью кормить.
— Этого достаточно, — кивнула Настя. — Спасибо.
Дорога в город была тряской и молчаливой. Настя сидела на заднем сиденье, глядя в окно на проплывающие мимо поля и перелески. Она мысленно репетировала свою речь, подбирала слова, которые должны были быть не эмоциональными, а сухими, фактологическими, как медицинское заключение. Но внутри все кричало.
Игорь сидел рядом, его рука лежала на ее колене, тяжелая и успокаивающая. Он не говорил ничего. Его поддержка была молчаливой, как и он сам.
Петя, сидевший за рулем, вдруг нарушил тишину, свернув на обочину.
— Погодите.
Он достал телефон, на экране которого мигал неизвестный номер.
— Алло?
Голос в трубке был холодным и металлическим, без эмоций.
— Петр Иванович. Мы знаем, что вы с ними. Прекратите это немедленно. Вернитесь в участок. И забудьте. Иначе ваша карьера закончится сегодня. И не только карьера.
Петя побледнел. Его пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели.
— Это… это угрозы? — попытался он парировать, но голос выдавал его.
— Это — совет другу. Не лезьте не в свое дело. У вас есть семья. Дети. Подумайте о них.
Щелчок. Связь прервалась.
Петя опустил телефон, его руки дрожали. Он смотрел прямо перед собой, на пустую дорогу.
— Это был мой начальник, — прошептал он. — Служебный номер.
В машине повисло тяжелое молчание.
— Высаживайте нас здесь, — тихо сказала Настя. — Мы дойдем пешком. У нас нет права вас подставлять.
Петя резко повернулся к ним. Его лицо исказила гримаса стыда и злости.
— Нет. Черт с ними. Черт с погонами. Я уже влез. Я довезу вас до самого центра, до дверей этой студии. А там… будь что будет.
Он резко тронулся с места, и старая машина, фырча, понеслась по дороге к городу.
Студия независимого портала «Голос Правды» находилась в полуподвале старого здания. Бывший журналист, мужчина лет сорока с умными, уставшими глазами, встретил их без улыбки.
— У вас есть ровно тридцать минут эфира. Потом они могут нас отключить. И, скорее всего, так и сделают. Готовы?
Они стояли в крошечной, душной гримерке перед треснувшим зеркалом. Настя поправляла свой простой свитер, пытаясь придать себе более профессиональный вид. Игорь стоял за ее спиной, его руки лежали на ее плечах. Он был бледен, но спокоен.
— Боишься? — спросил он, глядя на ее отражение.
— До смерти, — честно ответила она, встречая его взгляд в зеркале. — Но я помню, ради чего это. Ради Матрены. Ради леса. Ради нас.
Он наклонился и поцеловал ее в макушку.
— Я здесь. Что бы ни случилось.
За дверью послышался голос журналиста:
— Пять минут! Занимайте места в студии!
Настя глубоко вдохнула, выпрямила спину и взяла папку с документами. Ее руки перестали дрожать. Страх никуда не делся, но его затмила холодная, стальная решимость.
Она посмотрела на Игоря и взяла его руку.
— Пора. Пора показать им нашу правду.
Они вышли из гримерки и направились к ослепительному свету софитов, за которым сидел журналист и ждал их начала самого невероятного репортажа в своей жизни. За их спинами оставалась старая жизнь — жизнь страха и бегства. Впереди был момент истины, который должен был все изменить. Или разрушить окончательно.