Полночный лик

Глава 22. Исповедь

Ослепительный свет софитов выжег все остатки страха, оставив лишь ледяную, хрустальную ясность. Настя сидела на неудобном табурете, чувствуя, как тяжелый микрофон давит на воротник свитера. Напротив, за столом, располагался ведущий – Артем, его лицо было серьезным и сосредоточенным.
Сбоку, чуть в тени, сидел Игорь. Он откинулся на спинку стула, скрестив мощные руки на груди. Его поза была спокойной, но Настя видела, как напряжены его челюсти и как внимателен его взгляд, скользящий по затемненной за стеклом студии, где мелькали тени операторов.
— Пять. Четыре. Три… — отсчитал режиссер, и красная лампочка на камере зажглась.
«Добрый вечер. В прямом эфире – специальный выпуск «Голоса Правды». Сегодня в нашей студии – люди, чья история всколыхнула весь регион. Врач скорой помощи Анастасия Орлова и… тот, кого в сводках называют «опасным рецидивистом» и «оборотнем из Заречья». Сегодня они решились рассказать свою версию событий. Анастасия, первый вопрос к вам: что заставило вас, уважаемого врача, пойти против системы и защищать человека, объявленного в розыск?»
Настя сделала глубокий вдох. Она смотрела не в камеру, а прямо на Артема, как будто разговаривала с ним одним.
«Я не пошла против системы. Я пошла за правдой. А правда в том, что система в данном случае сломалась. Ею манипулируют. Меня не заставила ничего защищать его история. Меня заставила задуматься ложь, которая творилась у меня на глазах».
Ее голос был ровным, врачом, констатирующим факты. Она подробно, без эмоций, описала раны Ивана Крутилина, их странный характер, несовместимый с версией о нападении зверя. Она говорила о незаконных вырубках, о давлении на деревню, о странном союзе бизнеса, власти и вооруженных фанатиков.
«Но давайте подойдем к главному, – мягко, но настойчиво перебил ее Артем. – Игорь. Что вы можете сказать о тех событиях, когда была разгромлена стена в столовой и пострадали люди?»
Игорь медленно поднял голову. Свет софит выхватывал его шрамы, его уставшее, но непоколебимое лицо.
«Я могу сказать, что защищал свою жизнь и жизнь Насти. Эти люди, – он четко выговаривал каждое слово, – пришли с оружием. С тем, что калечит и причиняет боль. Они похитили Настю, чтобы выманить меня. Они угрожали сжечь лес и уничтожить деревню. Да, я силен. Да, в состоянии стресса я… меняюсь. Но я не монстр. Я – следствие. Следствие их действий».
«Вы говорите о «изменениях». Что вы имеете в виду?» – голос Артема стал тише, интимнее.
Настя перехватила инициативу. Она положила руку на руку Игоря, чувствуя, как он напрягся.
«Игорь – не оборотень из сказки. Он – человек с редчайшим генетическим заболеванием. Оно вызывает гиперразвитие мышечной ткани, обострение чувств и… эпизоды неконтролируемой агрессии, во время которых его внешность может меняться. Это не мистика. Это – медицинский факт, который можно и нужно изучать, а не замалчивать, используя как предлог для незаконных действий!»
Она открыла папку и стала показывать документы в камеру. Фотографии, распечатки, показания. Ее голос креп, в нем зазвучали страсть и боль.
«Я врач! Я давала клятву Гиппократа! И я вижу перед собой не чудовище, а пациента! Пациента, которого пытаются уничтожить, потому что его существование неудобно! Они убили старую женщину, Матрену! Она пыталась нас защитить! Они калечили людей! И все это – под прикрытием «законной операции»! Где же ваша законность? Где ваша человечность?»
Она замолчала, переводя дух. В студии стояла гробовая тишина. Даже Артем был потрясен.
Игорь снова заговорил, его низкий голос, казалось, заполнил все пространство.
«Я не прошу жалости. Я прошу справедливости. Не для себя. Для леса. Для деревни. Для людей, которых запугивают и используют. Они хотят, чтобы вы боялись меня. Потому что страх – это лучшее оправдание для любого преступления. Не позволяйте им этого».
Эфир закончился так же внезапно, как и начался. Красная лампочка погасла. Кто-то за стеклом крикнул: «Снято!». Артем тяжело вздохнул и вытер платком лоб.
— Я… я не ожидал такого, – признался он. – Это был сильнейший материал. Но будьте готовы. Реакция будет… мгновенной.
Он не ошибся. Пока они выходили из студии, телефон Насти взорвался от звонков и уведомлений. Сообщения от коллег, от незнакомых номеров. Одни поддерживали: «Вы герои!», «Держитесь!». Другие угрожали: «Сдохните, уроды!», «Вам конец!».
В машине Пети, который ждал их у черного хода, трясясь от страха, они молча смотрели на экран телефона. Видео с их интервью уже разлетелось по сети. Комментарии были полярными. Кто-то восхищался смелостью Насти, кто-то требовал немедленно «принять меры» против «нелюди». Кто-то писал, что Игорь – жертва, а кто-то – что его нужно уничтожить как угрозу человечеству.
— Пресса уже устроила осаду у здания администрации, – прокричал Петя, глядя в ленту новостей. – Одни требуют отставки чиновников, другие – вашей поимки!
А потом пришло сообщение от Ольги. Короткое и страшное: «К деревне движется толпа. И ваши сторонники, и те, кто с охотниками. Устроили митинг. Лезвия уже достают. Берегитесь. Не возвращайтесь».
Игорь сжал кулаки. Его спокойствие исчезло.
— Они идут туда. Потому что мы отсюда ушли. Мы оставили их одних.
Настя посмотрела на него, потом на Петю, на панику в его глазах, на экран телефона, где бушевала информационная война. Их исповедь стала искрой, брошенной в бочку с порохом. Теперь пламя охватило все. Их правда расколола мир пополам. И пока одни готовы были их защищать, другие – жаждали их крови.
— Мы не можем оставить их, – тихо сказала Настя. – Мы начали это. Мы должны быть там.
Они посмотрели друг на друга и поняли – бегство закончилось. Началась война. И их следующим полем боя снова стала деревня Заречье.