Полночный лик

Глава 29. Исход

То, что произошло на опушке ельника, позже назовут по-разному: «побоищем», «акцией возмездия», «самообороной» и даже «чудом». Но для тех, кто был там, это был просто ад.
Когда Игорь и Настя вышли навстречу вооруженным людям, первым инстинктом наемников был шок, а затем — панический огонь на поражение. Но пули, выпущенные в огромного волка, который шел, не скрываясь, рядом с женщиной, казались булавочными уколами. Он не атаковал. Он просто стоял, закрывая ее собой, и его низкий, предупреждающий рык заставлял землю вибрировать. Это зрелище — бесстрашная женщина и подчинившийся ей зверь — на мгновение парализовало нападавших.
Этого мгновения хватило. С тыла по наемникам ударила группа деревенских во главе с Петей и Ольгой. Они шли за Настей, не в силах позволить ей одной принять бой. Завязалась короткая, яростная схватка. Игорь, сохраняя контроль, обезвреживал, а не убивал — выбивал оружие, отшвыривал в сторону. Но один из наемников, обезумев, бросил гранату со слезоточивым газом. Она угодила прямо в группу людей.
Раздался оглушительный взрыв. Когда дым рассеялся, были видны тела. Раненые. И двое мертвых — один из наемников и… молодой парень из Заречья, Алексей, который только месяц назад женился.
Вой Игоря, полный скорби и ярости, был слышен на всю округу. Но он не сорвался. Он стоял над телами, дрожа всем телом, но сжимая в своей лапе руку Насти. Это стоило ему невероятных усилий.
Прибывшая на шум усиленная группа полиции застала именно эту картину: мирных жителей с вилами, поверженных наемников, тела погибших и огромного волка, который, казалось, охранял всех. Это зрелище сломало официальную версию о «опасном маньяке» окончательно.
Похороны Алексея прошли тихо и страшно. Деревня хоронила своего парня, погибшего в войне, которую никто не объявлял. Но на этих похоронах уже не было прежнего раскола. Смерть одного из своих сплотила людей. Те, кто еще сомневался, теперь видели в Игоре не причину, а такого же участника трагедии. Он стоял в стороне, в человеческом облике, его плечи были ссутулены под грузом новой вины.
— Он был храбрым, — сказала ему мать Алексея, подходя неожиданно для всех. Ее лицо было иссушено слезами. — Он защищал свой дом. И тебя он считал своим. Не вини себя.
В городе грянул политический скандал. Видеозаписи Артема, показания Пети, Ольги и, главное, факт гибели мирного жителя и наемника на «законной операции» перевесили все инсинуации. Дело против Игоря было прекращено. Чиновник из администрации и руководство «Силуэт-Леса» оказались под следствием. Виктора, в конце концов, нашли и арестовали. Война, казалось, была выиграна.
Но какой ценой?
Они сидели на крыльце своей старой избы, которую начали потихоньку восстанавливать. Вечер был тихим, пахло дымом и свежим деревом. Но внутри у обоих была пустота.
— Мы победили, — тихо сказала Настя, глядя на заходящее солнце.
— Да, — ответил Игорь. Его взгляд был устремлен в ту же сторону, но он видел не солнце, а лицо погибшего Алексея. — Мы победили. И похоронили. И будем жить с этим.
Он повернулся к ней.
— Я не могу остаться здесь, Настя.
Она посмотрела на него, и в ее глазах не было удивления, лишь глубокая печаль.
— Почему?
— Потому что каждый раз, когда они будут смотреть на меня, они будут видеть его смерть. И я буду видеть ее. Этот шрам… он не заживет. Ни у них. Ни у меня.
— Мы можем уехать. Начать все заново. В другом месте.
— И что? — он горько улыбнулся. — Скрывать снова? Жить в страхе, что мое прошлое настигнет нас? Я устал бегать, Настя. Я хочу… я хочу быть свободным. По-настоящему.
— Что ты предлагаешь? — ее голос дрогнул.
— Я предлагаю тебе выбор. Ты можешь пойти со мной. Но не в бега. Я хочу найти других. Таких, как я. Тех, о ком говорил Ефим. Разрозненных, прячущихся. Мы можем создать свое сообщество. Не для войны, а для жизни. Далеко отсюда, в местах, где нас не тронут. Где мы сможем быть собой, не принося никому вреда.
Он взял ее руку.
— Или… ты можешь остаться. У тебя есть дом здесь. Ты вернула себе имя, уважение. Ты можешь работать врачом, помогать людям. Жить нормальной, спокойной жизнью. Без страха. Без меня.
Она смотрела на него, и слезы катились по ее щекам, но она не вытирала их.
— Ты предлагаешь мне выбрать между тобой и счастьем?
— Я предлагаю тебе выбрать твое счастье, — поправил он мягко. — Каким бы оно ни было. Я украл у тебя слишком много. Я не украду и это.
Настя замолчала. Она смотрела на деревню, на начинающие заживать раны, на людей, которые теперь кивали ей при встрече. Она думала о своей карьере, о тихой квартире, о мире без ежедневной борьбы за выживание. А потом она посмотрела на него. На его глаза, полные любви и готовности отпустить ее. И все встало на свои места.
Она встала и подошла к нему. Опустилась на колени перед его стулом и взяла его лицо в свои ладони.
— Я уже делала этот выбор. В той пещере. Когда сказала, что мое место — с тобой. Он не изменился.
Ее голос был твердым и ясным.
— Ты — мое счастье, Игорь. Не спокойная жизнь. Не карьера. Ты. И если твой путь ведет к другим, чтобы помочь им, чтобы найти для вас всех место в этом мире… то мой путь — рядом с тобой. Как врач. Как твой якорь. Как твоя жена.
Он смотрел на нее, и его собственные глаза наполнились влагой. Он притянул ее к себе и крепко обнял, словно боясь, что она исчезнет.
— Это будет тяжело, — прошептал он ей в волосы.
— Я знаю.
— Мы можем не найти никого.
— Мы будем искать.
— Мы можем потерпеть неудачу.
— Тогда мы потерпим неудачу вместе.
Они сидели так в сгущающихся сумерках, двое людей, прошедших через огонь и потерявших многое, но нашедших в себе силы выбрать друг друга снова. Их исход был не бегством. Это было путешествием. Началом новой, большой дороги, которая вела их из мира, который они изменили, в мир, который им предстояло построить. Вместе.