Полное счастье Владыки

Глава 2.

Глава 2

Сначала в прихожую вплыли пакеты, затем объемная коробка с тортом, и уж после показалась раскрасневшаяся мордашка Ларёчка, за ее спиной робко жалась Томик.

- Ты не представляешь, что творится в городе – сплошные пробки! – вопила Лорка, скидывая с себя шубку. - Нет, ну я согласна, что каждый, считающий себя средним классом, пересел в персональное авто, даже если драндулет стоит не больше телевизора, но зачем думать, что ты Шумахер? Их вообще всего двое – брат и… еще один, кажется, брат… Остальные, как стекляшка в платиновой оправе – как руль ни крути, все равно едешь криво! Томик, ты чего там застыла, как неродная? Быстро раздевайся и за мной – руки мыть! Васька, ты купила мое мыло любимое – то, что шоколадом пахнет?

- Тормози, Лор, - тихо оборвала ее Тома, потому что, если Ларёчка не остановить, то можно слушать сутками.

- А что я? – удивилась Сербская. - Просто беседу поддерживаю и поднимаю вам настроение. Вась, ну ты как?

- Ой, девочки! – раздался жалкий всхлип… мой.

Полчаса после ухода «мустанга» я стойко держалась, уговаривая себя, что жизнь не закончилась, и на моей улице тоже разобьется грузовик с барбарисками, и почти убедила себя в радужном будущем, которое меня ожидает, и вот сейчас, увидев девчонок, опять расклеилась. Потому что чаще всего плачут не от горя, а от жалости. И чем больше тебя жалеют, тем больше ты ревешь. Так себя несчастную жаль становится, что аж выть хочется!

- Не реви! – буркнула Томка, доставая из объемной сумки палку сырокопченой колбасы и три бутылки вина, - сейчас полечимся и все пройдет.

- А торт? – с надеждой спросила я, косясь на красивую коробку с логотипом французской кондитерской, стоявшую на пуфике.

- Сафронова, тебя в темнице запри, ты слова поперек не скажешь, если на завтрак, обед и ужин будут пирожные давать. Торт – к чаю, - бескомпромиссно заявила Томик. И когда она такой решительной стала? – Сначала лекарство.

- А я уже и фужеры несу, - вышла из гостиной Ларёк, держа в руках красивые на тонких резных ножках с золотыми вензелями бокалы, доставшиеся мне еще от прабабушки.

Мы любили собираться вот так втроем, на моей кухоньке, под зеленым абажуром, делающим свет электрических ламп загадочным и даже волшебным. Иногда зажигали свечи, иногда гадали, но чаще просто болтали, делясь друг с другом сокровенными мечтами.

- Скажи, Вась, - спросила Ларёк, когда все расселись за, наконец-то, сервированный стол, - ты очень хочешь поговорить о том, что сегодня произошло в твоей жизни?

- А что об этом говорить? – отозвалась я. - Просто не везет мне с мужчинами, не судьба, видимо…

- Не судьба, говоришь? – как-то подозрительно хитро усмехнулась Томик. - Девочки, предлагаю выпить за судьбу! И чтобы она, наконец-то, нам улыбнулась.

Вино оказалось вкусным, тягучим, сладким, настроение от него заметно улучшилось, все невзгоды казались несущественными и отступили на задний план. После третьего фужера в голове шумело, словно на мозг накатывали ласковые волны прибоя, приказывая ни о чем не думать и ни о чем не сожалеть. А я и не сожалела. О чем, собственно? Ушел? Да и скатертью дорожка! В конце концов, для отношений важны чувства, обоюдные и глубокие. А что было у нас? Вот что я испытывала к «мустангу»? К нему лично – ни-че-го, я лишь пыталась сделать приятное родителям и как-то оправдаться в глазах общества. Потому что у нас принято – если мужчина один, то он выбирает, и в невестах, как в сору роется, а если одна женщина, то она никому не нужна. И тут совсем неважно, что этот мужчина ходит в невыглаженных брюках и несвежей рубашке, с трехдневной щетиной и запахом изо рта, и получает среднестатистическую зарплату, а женщина ухожена, красива и самодостаточна. Здесь просто срабатывает общественное мнение, определенный стереотип – его превозносят, ей сочувствуют, жалеют… А вот последнего не хочется больше всего.

- Чего приуныли, девочки? – открыла новую бутылку Лорка и начала нетвердой рукой разливать рубиновую жидкость по бокалам. - Сейчас еще по одной и потом чай с тортом.

- А чему радоваться, Ларёк? – Томка покачивала в пальцах наполненный фужер и внимательно смотрела, как играют блики на старинных завитушках, - мне двадцать девять, тебе, вообще, тридцать один, Ваське чуть поменьше, но тоже уже не девочка, а счастья в жизни как не было, так и нет.

- А в чем счастье, Томка? – небрежно отмахнулась Сербская. - Завести абы какого мужика, взвалить его на плечи и тащить всю жизнь, боясь, что в любой момент он уйдет, виляя хвостом на прощанье? Проходили. Не надо нам такого счастья. МНО вымерли, как вид!

- Какое МНО вымерло? – переспросила заплетающимся языком я.

- Да не МНО, а эм-эн-о – мужик нормальный обыкновенный, - расшифровала для нас недалеких Ларёк.

- Так уж и вымерли все? – ехидно спросила Томка, отпив из бокала.

- Ну не все, конечно, - ничуть не растерялась Сербская. - Мужики, они, девочки, как собаки. Кобеля, его щенком брать надо, к рукам приучать, к ласке, к дому, не гадить в неположенных местах, опять же. А как свободы глотнул, то тут уже пиши «пропало», его не остановить… Бывают, конечно, исключения, но чтоб приручить невоспитанного взрослого пса – это же уйму времени и сил надо потратить, и не факт, что получится. Тут, скорее, тебе под собаку подстраиваться нужно будет. То же самое мы наблюдаем в жизни. Кто попал с юности под железную хозяйскую женскую руку, те примерные семьянины, сидят себе по кухням, борщ лопают. А кто избежал этого до определенного возраста, они в раж входят, азарт у них появляется. От разнообразия женщин теряются… Ну так, как, приблизительно, Васька теряется, заходя в «Сладкоежку». Нам щенки уже не светят, так что не спорьте, девочки, наш поезд ушел.