Поломанный шкаф и немного магии

Глава четвёртая. Яснее не скажешь

Нина широко раскрыла глаза, зажмурила их, снова раскрыла и снова закрыла, откинув голову на спинку кресла. Не открывая глаз, натянула на колени плед и крепко уснула. Мистер По тоже уснул, прижавшись боком к её щеке.

Эрни ещё раз оглядел комнату. В гамаке валялся старый клетчатый плед, которым могли бы накрыться пять человек сразу. Эрни сгрёб его в охапку и подошёл к шкафу с танком. Стараясь не попадать под прицел, осторожно накрыл видимую часть танка пледом. В недрах танка что-то зарычало и затихло. Эрни инстинктивно отпрыгнул в сторону, но больше ничего не произошло.

Эрни отошёл ещё на несколько шагов в сторону. Маскировка не сработала: танк по-прежнему выглядел как танк, но непонятно зачем накрытый старым пледом. Пожалуй, лучше просто танк. Эрни осторожно снял плед и положил его обратно в гамак.

Мистер По переместился на колени девушки и снова уснул. Эрни аккуратно подложил небольшую диванную подушку под голову Нины. Она спала так крепко, что еле дышала.

Эрни осторожно взял кисти её рук в свои руки. Ранки, ссадины, ожоги… Слоящиеся ногти, обрезанные под корень, с неухоженной кожицей вокруг них. Эрни достал из маленькой тумбочки флакон с маслом апельсина и баночку крема с лечебными травами, заботливо и аккуратно смазал все ранки, втёр масло в ногти, втёр крем в ладони и запястья.

Так же когда-то Том колдовал над его израненными руками.

Эрни вгляделся в лицо спящей подруги. Потрескавшиеся губы, как и кожа под глазами, имели выраженный синеватый оттенок.

Бледное, измождённое, посеревшее лицо. Потускневшие волосы. Её дыхание было настолько слабым и тихим, что сейчас она больше походила на восковую куклу, чем на живого человека. Прямо-таки музейный экспонат послевоенной эпохи — тяжело трудящаяся женщина.

С одеждой дело обстояло не лучше: джинсы выглядели так, как будто на них вили гнездо голуби; от свитера пахло так, как будто его не стирали недели две.

Эрни вспомнил Аниту: как они с Томом аккуратно меняли её одежду, пока она спала, как Далия не отходила от неё два часа, потому что она уснула, зажав в кулачке её палец, как Мистер По загружал её кофточки и одеяла в стиральную машину…

Ухаживать за крошечной девочкой, со всех сторон окружённой заботой, куда проще, чем за повзрослевшей девочкой, которую никогда не любили.

Однако её внешний вид и физическое истощение не самая большая проблема. Пораненные руки и испорченная одежда — это одно, а вот что ей приходится терпеть от людей, с которыми она работает… Что она слышит от «начальства» и «коллег», от полупьяных немытых мужланов, пачкающих посуду, которую она моет… Эти раны не смажешь апельсиновым маслом, как ссадины на ладонях…

Мистер По съел весь приготовленный омлет, нужно приготовить ещё и заварить свежий чай. От еды она, слава богу, не отказывается.

Эрни ополоснул сушёные грибы, которые они с Томом насобирали в лесу после прошлого дождя, взбил оставшиеся в холодильнике яйца и поставил огромную сковороду на плиту, рядом с огромным пузатым чайником.

В раковине накопилась целая гора посуды. Эрни ополоснул её и нажал одну из кнопок на панели гарнитура. Столешница разверзлась, и на столе появилась современная посудомоечная машина. Когда Эрни включил машину, Нина ненадолго открыла глаза. «Видеть её не могу», — хрипло сказала она таким же больным голосом и снова уснула, подсунув руки под грудь ворона.

Когда она открыла глаза в следующий раз, Эрни уже успел достать вымытую посуду и спрятать «страшную» машину обратно под столешницу.

— Хочу чай с тремя ложками сахара. — Голос был по-прежнему хриплым, но более высоким и живым.

Нина села за стол и потёрла руками виски, уперев локти в столешницу.

— Что у вас тут стряслось? — Она медленно и тяжело повернула голову, так, как будто у неё сильно болела шея, обвела уставшим, почти безразличным взглядом комнату, немного нахмурилась, разглядывая танк, торчащий из шкафа, и снова стала тереть виски пальцами, уставившись в какую-то точку стены над плитой.

— Мы немного… э-э-э… обновили интерьер. Вроде того. Ну… и… ты же знаешь Тома — он любит всякие там исторические… э-э… артефакты.

— А. Вот оно что. Артефакты — это неплохое объяснение, конечно.

— Ладно, знаешь, что: Тома сегодня не будет, можешь остаться у нас. Я позвоню твоим, скажу, где ты, идёт?

— Можешь не беспокоиться, они даже не заметят, — отрезала Нина.

— Я всё-таки позвоню.

В ответ на объяснения Эрни мать Нины раздражённо прошипела: «Что вы меня дёргаете со своими дурацкими уроками?! Я, вообще-то, работаю!» — и бросила трубку.

— Ну и что она сказала?

— Сказала, что желает тебе спокойной ночи, — топорно соврал Эрни.

— Если она сказала именно это, то в том лесу, который я наблюдаю из этого по меньшей мере странного окна, умер довольно крупный зверь. Кстати, где мы вообще находимся?

— Как сказал бы Том, в точке совмещения двух систем пространства и что-то вроде… э-э… яснее не скажешь.

Эрни пожал плечами и беспомощно развёл руки в стороны, выдавливая из себя самую невинную и обаятельную улыбку, на которую только он был способен.