Поломанный Взор

Глава 11. Под сенью черных сводов

Четвертая казарма больше напоминала зал древнего замка, утративший былое величие. Высокие своды тонули в тени, а узкие окна-бойницы пропускали лишь бледные нити закатного солнца. Воздух здесь был пропитан запахом холодного камня и горькой полыни — честный, суровый дух воинов Пакта.

— Здесь нам предстоит обрести силу, — тихо произнес Элиан, оглядывая ряды массивных кроватей из темного дуба.

Их покой был нарушен смехом. У камина, где тлели угли, расположились старшие ученики. Один из них, с тонкими чертами лица и холодным блеском в глазах, окинул прибывших пренебрежительным взглядом.

— Арбория продолжает присылать нам своих балованных детей. Один — с лицом ангела, другой — и вовсе напоминает бродягу, забывшего дорогу в порт.

Лиса выпрямилась. Она знала, как важно держать спину, когда на тебя смотрят враждебно. Но её внимание привлекли двое юношей, стоявших поодаль у оружейной стойки. Они не участвовали в насмешках, изучая новеньких с молчаливым интересом.

Высокий, статный брюнет с правильными, будто высеченными из мрамора чертами лица, шагнул вперед. Его движения были исполнены спокойной уверенности, а плечи казались невероятно широкими даже в простой полотняной рубахе. Рядом с ним стоял — странное, почти неземное существо. Высокий, пугающе тощий, с длинной серебристо-белой косой, перекинутой через плечо. Его черты напоминали эльфийские, а в светлых глазах затаилась хитрость вора, знающего цену каждому секрету.

— Не обращайте внимания на этих заносчивых юнцов, — голос парня оказался глубоким и звучным. — В Горне быстро учат, что истинное благородство измеряется не гербом, а сталью характера. Я Тор, из южных земель. А этот молчаливый господин — Никс, он прибыл из Дальних Лесов, хотя его таланты далеки от садоводства.

Никс едва заметно улыбнулся, и в этом движении Лиса разглядела опасную грацию хищника.

— Мы тоже прибыли лишь вчера, — добавил Никс, поправляя косу. — И уже успели понять: здесь лучше иметь верных союзников, чем гордое одиночество.

Столовая Академии была величественной и неуютной. Длинные каменные столы тянулись вдоль стен, украшенных знаменами былых побед. Рекруты сидели группами, и гул их голосов напоминал рокот приближающейся бури.

— Здесь подают лишь то, что дает силы для битвы, — Тор поставил перед Лисой и Элианом кубки с травяным отваром и тарелки с запеченным мясом.

Едва они заняли места, как путь им преградил один из старших рекрутов — тот самый юноша с холодными глазами. Он не скрывал своего презрения.

— Горн — место для избранных Искрой. Тебе, полукровка, — он указал на Лису, — здесь не место. Твоё присутствие оскорбляет чистоту наших стен. Уйди, пока я не попросил тебя об этом на языке Искры.

Он возложил ладонь на край стола, и дерево под его пальцами начало чернеть от исходящего жара.

Тор медленно поднялся, возвышаясь над зачинщиком, словно неприступная скала.

— Терпение — добродетель воина, — спокойно произнес Тор, — но невежество — его порок. Если ты ищешь поединка, дождись завтрашнего утра на плацу. А сейчас позволь моим друзьям завершить трапезу.

Никс, до этого казавшийся почти прозрачным в тени, внезапно оказался за спиной зачинщика. Его рука лежала на поясе, где под плащом угадывался контур кинжала.

— В моих краях говорят, — прошептал Никс прямо на ухо старшему, — что тот, кто слишком громко заявляет о своей силе, обычно первым теряет голос в темноте.

Старшекурсник побледнел. Сочетание невозмутимой мощи Тора и ледяной угрозы, исходящей от Никса, охладило его пыл. Он убрал руку со стола, оставив на нем обугленный след.

— Мы встретимся на испытаниях, — бросил он и поспешно удалился.

Лиса посмотрела на своих новых спутников. Тор кивнул ей с молчаливым уважением, а Никс лишь подмигнул, блеснув своими «эльфийскими» глазами. Она понимала, что их объединило не только положение «новеньких», но и что-то большее — негласный кодекс тех, кто привык полагаться на себя.

— Спасибо, — Лиса коснулась своего медного жетона. — Кажется, в этой игре у нас появились сильные фигуры.

Элиан улыбнулся, чувствуя, как напряжение первого дня понемногу отступает. Теперь их было четверо. И впереди их ждало первое настоящее испытание Горна.