Полоса переменности

Глава 7. Миксы

Антон сидел за ноутбуком, Анна — рядом с ним. Ее спина была прямой, острый подбородок упрямо смотрел вперед. Антон игнорировал ее холодность. Увлеченный пришедшей ему в голову мыслью, он оживленно рассказывал:

— Аня, я понял, где слабое место этой системы. Ее легко разрушить. Не знаю, можно ли уничтожить зону стабильности в принципе, но значительно усложнить чиновникам жизнь, замедлить строительство — просто.

— Зачем это нам? — холодно спросила Анна.

— Допустим, мне хочется мстить за свое будущее увольнение, — засмеялся Антон. — А если серьезно, то нужно экспериментировать. И, может быть, мы поймем, как сломать систему и уйти отсюда обратно.

— Куда? У тебя же там ничего не будет.

— Это здесь у меня ничего не будет. А там у меня есть дом, мама, ты. Или тебе нужно что-то другое?

— Пока не знаю. Я собираюсь плыть по течению, как плыла до сих пор. У меня нет ни дома, ни родных.

— А я? — спросил Антон. Анна не ответила. Она, казалось, и внутри замерла так же, как снаружи, стала статуей без пустот, полностью отлитой из бронзы.

— Вся система стабильности держится на разработках моего отца, — продолжил Антон. — Он занимался тем, что разрабатывал искусственный интеллект на основе знаний о миксомицетах.

— Что такое миксомицеты? — Анне стало любопытно. В этом была вся она: заинтересованная, желающая понять. Интерес пробуждал в ней какую-то особую энергию, которая отчего-то распространялась и на Антона, заставляла его принимать решения и действовать. Анна была для него как будто еще одним сердцем, которое гонит кровь по мускулам и заставляет тело работать.

— Миксомицеты раньше назывались «микозоа» — «грибозвери», — откликнулся Антон, стремясь не потерять ее интереса. — Это живые существа, соединяющие в себе признаки простейших и грибов. На одной из стадий они движутся и питаются, как амебы или инфузории-туфельки, на другой — образуют на пнях тела, похожие на грибы или плесень. В телах зреют споры, которые разносит ветер. Попав во влажную среду, споры вновь превращаются в простейших. Ну а между этими стадиями происходят очень странные вещи. Простейшие организмы собираются в единое целое, сливаются и образуют слизевика, который не только движется и питается, но и способен принимать решения. Решения! — при том, что является не чем иным, как многоядерным одноклеточным существом, лишенным не только мозга, но и всяких зачатков нервной системы.

В глазах Анны горел неподдельный интерес. Она забыла про свою скульптурную позу и теперь сидела, слегка ссутулив спину, опираясь подбородком на кулаки, а локтями — в колени. Ее легкая коралловая юбка больше не свисала до земли правильными складками — Анна подобрала ее край и неосознанным движением зажала между ногами, чтобы не мешала.

— Что ты имеешь в виду под «принимать решения»? — спросила она. Лицо ее было совсем близко, Антону хотелось ее поцеловать, но он продолжал говорить:

— Для примера опишу один из самых первых экспериментов со слизевиком. Но сначала ты должна понять, что это такое. Слизевик может быть любого размера — в зависимости от вида миксомицета. Некоторые не превышают нескольких миллиметров, некоторые, особенно в жарких и влажных странах, достигают нескольких десятков сантиметров: семидесяти или даже ста. Цвет тоже может быть почти любым: кипенно-белым, угольно-черным, желтым, розовым, серым, красным. Это тоже зависит от вида. Но, в общем, это тонкая пленка, влажная и поблескивающая, похожая на раздавленного слизня, которая ползет, выбрасывая вперед ложноножки, почти как амеба.

— Хорошая амеба — диаметром в метр.

— Да, зрелище завораживающее. И еще, при переходе в стадию твердого тела слизевик может буквально вылепливать из себя различные фигуры, собственно, образовывая те самые грибы. Они бывают невероятно красивыми, а на ощупь не склизкие, как может показаться на первый взгляд, а бархатистые, влажные и даже, кажется, теплые.

— Ты до них дотрагивался? Ты их видел?

— Конечно, я же учился как раз на этом отделении, слушал лекции, которые читали ученики отца. Ну и потом, чтобы увидеть миксомицет, совершенно не обязательно изучать биологию в университете. Они есть в любой стране мира, и в лесах, и в парках, некоторые живут даже в цветочных горшках на наших подоконниках, и ты, несомненно, их видела, только приняла за грибы, мох или плесень. Без них невозможна жизнь на планете. Именно они в первую очередь, а не животные-падальщики, избавляют мир от гниющих органических останков, именно гнилью они и питаются.

— Так что за эксперимент? — Анна торопила его, она была похожа на маленького ребенка, который в нетерпении дергает взрослого за рукав. Антон купался в ее жгучем интересе.

— Эксперимент провели японцы — они первыми стали серьезно изучать миксы и даже создали первого примитивного робота, которым управлял миксомицет. Итак, они построили лабиринт, в одном углу которого поместили слизевика, а в другом — немного сахара. Слизевик почувствовал запах и стал выпускать ложноножки по направлению к лакомству. Вариантов прохождения лабиринта было несколько, однако, что удивительно, грибозверь выбрал кратчайший путь. Дальше эксперимент повторили, но поместили слизевика не в лабиринт, а на макет окрестностей Токио, в точности, до мельчайших подробностей, повторявший реальный рельеф местности. Но, конечно, в масштабе. Слизевика поместили в центр, на место Токио, а сахар разложили на узловые станции пригородной железной дороги. Он протянул свои ложноножки, ученые тщательно зафиксировали результаты. И оказалось, что микс нашел более короткие и более эффективные пути к каждой из станций, чем японские инженеры. Им казалось, что они учли каждую складку рельефа, но одноклеточное их переиграло.