Полоса переменности

Глава 9. Танки

С тех пор как Развалина узнала, что Антон жив, она все дни проводила в инвалидном кресле у окна, глядящего на подъездную дорожку. Она прекрасно понимала, что сын не появится перед ее домом внезапно, но ждать у окна казалось проще. Улица была пустынна и темна большую часть дня, на нее падала тень огромного небоскреба. Стояло лето, на тротуаре осела мелкая городская пыль, и ветер гнал ее, словно клочья дыма, вдоль по мостовой. Изредка пролетали голуби, однажды кружила в небе над улицей чайка, но почти сразу улетела, словно не нашла ни одной помойки, на которой могла бы поживиться.

Людей Развалина не видела ни разу, даже в машинах. Ей казалось, что она осталась одна посередине вымершего, опустевшего города. Карина ее успокаивала:

— Нет, город живет, — говорила она. — Магазины работают, иначе откуда у нас брались бы продукты, одежда, медикаменты?

— Кто тебя знает, — ворчливо отвечала Развалина.

После того, как Антона перестали показывать, она больше не просила включать телевизор, предпочитая книги. Развалина читала много, положив книгу на закрытые пледом колени и время от времени бросая поверх очков взгляды на улицу.

— Нина Ивановна, — сказала в то утро Карина, — Антон Владимирович велел передать, что завтра вернется домой. С ним будет девушка, Анна, если вы не возражаете.

Это известие поразило Развалину, словно она никогда не верила, что сын, с двенадцати лет живший где-то на совсем другой орбите, на самом деле вернется и будет с ней. Через пару часов Антон написал ей СМС: «Мам, я тебя люблю. Как ты? Скоро приеду». Она ответила: «Я хорошо. Жду. Люблю тебя больше жизни».

Роботы-уборщики забегали по дому, сметая пыль, вытряхивая ковры, протирая и без того прозрачные оконные стекла. Из шкафа достали ее любимое платье-футляр из плотной ткани, темно-синее, с белым кружевным воротничком.

Когда на улице появилась милицейская машина, Развалина подумала, что это Антон. Она вздрогнула, приподнялась в кресле и прошептала: «Неужели раньше?», но тут же поняла, что ошиблась. Из машины вышли два человека в белой с золотым милицейской форме. Люди были средних лет, среднего возраста, среднего телосложения, с коротко постриженными волосами мышастого цвета, едва выглядывавшими из-под форменных фуражек. Развалина насторожилась, отложила в сторону «Джейн Эйр» и, не обращая внимания, что закрылась нужная страница, спросила:

— Карина, кто это?

— Судя по форме, милиция, — ответила она.

— Почему? Что, что они здесь делают?

— С сожалением должна сообщить, я предупреждала Антона Владимировича, что его действия опасны и могут привести к аресту и поставить под угрозу вас в том числе. Он неоднократно заверял меня в том, что осознает это.

— Что им нужно?

— Мой сервер. Они за мной, Нина Ивановна.

— И что же делать?

— Попробуем защищаться, хотя шансов у нас мало.

Карина замолчала, и дом тут же пришел в движение. С легким шорохом опустились на окна металлические, без единого просвета, ставни. Загудев, включились и выехали в прихожую все роботы, от полотера до повара. Кресло Развалины, не реагируя на кнопки ручного управления, повезло ее в коридор и остановилось там, в темном тупике, подальше от дверей и окон.

— Зачем это? — испуганно спросила Развалина. Ее худые узловатые пальцы дрожали, сжимаясь и разжимаясь на подлокотниках кресла.

— Думаю, сейчас они попробуют войти, и когда у них не выйдет, будут штурмовать, — спокойно ответила Карина. — Долго мы не продержимся, но попробовать можно. Предложить вам успокоительное?

— А ты что же, не будешь вкалывать мне насильно? Где же твои правила?

— Ситуация другая, — ответила Карина. В ее интонациях Развалине почудилось что-то более человеческое, чем раньше, но, скорее всего, ей просто хотелось в это верить. — Вам может понадобиться ясная голова. Так что держитесь и постарайтесь не волноваться раньше времени. Хорошо? Могу включить успокаивающую музыку, заварить чай из трав.

— Нет, что ты! — чай из трав испугал Развалину чуть ли не больше, чем два милиционера в форме, устаревшей уже в дни ее молодости. Пить чай и слушать музыку казалось кощунственным. — Почему они не пытаются войти?

— Я отключила дверной звонок, — ответила Карина. — И они видели, как опускаются ставни. Поняли, что их тут не ждут.

— Можно их видеть? Мне было бы спокойнее, если бы я видела, что происходит.

— Да, конечно.

Вспыхнул синеватый луч проектора, идущий откуда-то из-под потолка, и на светло-серой стене появилось изображение с внешней камеры. Милиционеры стояли в нескольких шагах от крыльца и совещались, склонив друг к другу белые фуражки. Договорив, один из них внимательно оглядел дом, развернулся и пошел прочь, к белой «Копейке» с синей полосой на борту. По полосе шли белые буквы «Милиция стабильности».

— Уходят? — спросила Развалина. — Уезжают?