Полосы Аффармата Альбы

Пролог. Осознание себя

Аффармат Альба

Боль!

Когтистая лапа взметнулась рефлекторно. 

Боль!

Фар перекатился на спину, всеми четырьмя лапами ударил, ещё не обороняясь, всего лишь отмахиваясь от того, кто вцепился в шею сверху и в горло сбоку. Растопыренные когти зацепили что-то мягкое, сорвали, отбросили или оттолкнули. На краткий миг, потому что чужие клыки опять сомкнулись ниже затылка, а другие рванули живот и многострадальное горло.

Мига свободы хватило - Фар очнулся. И понял, что происходит.

Кто-то пытался перервать ему горло или перекусить, сломать первый, самый слабый шейный позвонок. Не один, несколько убийц рвали зубами его тело. Норовя убить его, Аффармата Альбу, сына Приморского герцога. В момент, когда он слаб, когда почти беспомощен.

Его, Фара, пытались убить?

Бешенство наполнило мышцы Аффармата силой, придало движениям скорость, а чувствам - остроту. Даже незавершённая трансформация, даже в начальной стадии - она уже боевая, зубастая, когтистая, и каждый орган оборотня заточен на победу.

Атака!

Фар повторил удар четырьмя лапами уже по зрячему, видя врагов. Кто напал-то? Позор! Жалкая стая волков. Не иначе, серые твари приняли его за умирающего. И отважились добить, отомстить в духе вековечной вражды.

Тигры всегда истребляют волков в своих угодьях, как пищевых конкурентов, только и всего. А волки, соответственно, пытаются свою территорию отстоять, защитить. Как тут не обрадоваться, найдя на снегу тигра, обездвиженного болезнью?

Спустя минуту всё закончилось. Пять прибылых, две разновозрастных самки и вожак валялись вокруг мятыми серыми тряпками. Что значат острые клыки против серповидных когтей, гораздо более длинных клыков и почти центнера кошачьего тела? Минута или две на всё про всё. Догнать, перебить хребет, догнать, сбить, полоснуть когтями по животу, догнать, сжать шею до хруста, догнать…

Осмысливая детали схватки – так следует поступать всегда, извлекая урок – Фар сообразил, что и почему произошло. Обнаружив неподвижного тигра на открытом месте, волки долго присматривались, принюхивались. Чутьё донесло им, что кот дышит слишком часто, выглядит полным дистрофиком – кожа и кости, как умирающий. Откуда им знать, что после трансформации тело оборотня ещё пару суток, минимум, источает жар, словно он в жесточайшей лихорадке? Вот и ошиблись волки, решив добить слабого тигра.

Слабым быть опасно. Порой - смертельно. Аффармат Альба ещё раз осознал это - ибо ученье есть подлинный свет, когда вдолблено в память настырными учителями – осматривая поле выигранной схватки.

Лишь теперь он понял, почему воздух так свеж и прохладен, почему земля так бела и мягка. Зима окружала его. Полноценная, со снегом, лёгким морозцем, низким солнцем и слабым ветерком.

Справа, слева, позади и впереди царила белизна, не абсолютная, подобно эмалевой краске, а мраморная - с прожилками черного и серого цветов из веток и стволиков безлистого кустарника и сухих стеблей. Тонкие прозрачные облака на горизонте слегка разбавляли синеву неба, а силуэты хвойных деревьев на пологих сопках казались вырезанными из темно-зелёного сукна.

Фар не узнавал местность. Что за высоченные сосны вокруг? Что за ели на сопках? Откуда взялись сопки? Охотничьи угодья герцога Приморского располагались в заповедном кедровнике, заботливо прореженном, расчищенном от бурелома и ненужного подлеска.

Хуже всего, он не мог соотнестись со временем года. Снег? В июне?

- Куда я попал? – хотел озвучить растерянный Аффармат Альба, однако горло выдало невнятный вопросительный мяв.

Давно он так не ошибался, пытаясь в тигрином образе говорить человеческим языком. Хорошо, свидетели рядом отсутствовали, не высмеяли за порыв, свойственный детям. И краска смущения щёки не залила – несвойственно такое оборотню в звериной ипостаси.

Тем не менее попытка говорить помогла ему. Сбила с мыслей о зиме, о географическом несоответствии, и перевела мысли на прозу жизни. Тело Аффармата Альбы просило отдыха, желудок судорожно сжимался, требуя еды. Мысленно кривясь от омерзения, голодный тигр уступил инстинкту – подвинул тушку прибылого волка, скорее даже, волчонка – и приступил к трапезе.

Вдавив волчью голову в снег, он когтями правой распустил шкуру на полосы - от шеи до хвоста. Аккуратно содрал полосы зубами, перевернул тушку, повторил процедуру, освежевав добыче почти полностью.

Умел бы, так отплевал волчью шерсть, но когти гораздо хуже пальцев приспособлены к убиранию волосков, прилипших к губам. Да и человеческих губ у тигров нет. Пришлось утираться запястьем, предварительно пройдясь по нему языком. И всё равно привкус шерсти во рту остался.

Осторожно вспоров когтем брюхо, Аффармат вырвал печень. Лёг, брезгливо морщась, съел. Места с желчными протоками оставил нетронутыми – и без горечи противно! Волчье мясо, в отличие от мяса копытных, свиней и грызунов, таило в себе неприятный привкус, сходный с болотной и боровой дичью. Даже не так: рябчик, выпь, лысуха, морская чайка – вполовину меньше воняли, нежели волк.

А куда денешься, если сил в тощем пока теле нет? Будешь жрать падаль, лишь бы энергию восполнить. Древние хроники из библиотеки Альбы описывали случаи, когда людские отшельники погибали от истощения, не закончив трансформацию. По слухам, будучи в зверооблике, они мышей ловили, саранчу ели, даже беличьи заначки зорили, хотя что с орехов, что с насекомых - сыт не будешь.

Фар знал это по собственному опыту. Пока рос, преобразовывался и овладевал телами, ему досталось испытать всё. Наставники не раз заставляли есть змей, лягушек, вонючих землероек и жужелиц с майскими жуками.

Фу, мерзость!

Но волчонка он доел. А потом заснул, чувствуя, как переполненный желудок – ещё бы не чувствовать, когда лежишь на животе! – трудится, перерабатывая волчье мясо и кости в его, в тигриные. Сытому бы спать да спать, однако второй раз подвергаться нападению – дураков нет. Вполглаза, настороженно поводя ушами, Фар дремал, пока свет дня тускнел, уступая ночному сумраку.