Полосы Аффармата Альбы

Жертва во искупление и её последствия

**

Аффармат Альфа

Медведь, сытый, гладкий, бросился навстречу. Его шкура колыхнулась от стремительного движения, а мышцы на загривке и передних лапах проступили округлыми буграми. В человеческом облике Фар бы даже залюбовался такой смертоносной красотой. Сейчас же ему это и в голову не пришло, ведь предстояло – не победить, что мечтать о невозможном! – свести к ничьей заведомо неравный бой.

Будь он здоров, весил бы килограммов триста – тогда бурый великан удрал, отступил бы, инстинктом ощутив превосходство противника. Гоблинские рассказы о беспощадной свирепости диких зверей основаны на ложном представлении, на страхе перед чужой силой. На неправильной оценке звериной психологии.

Тупые звери не выживают в природе. Они гибнут быстро и бесследно. Потомство оставляют осторожные, умные. Те, кто никогда не полезут на рожон, не станут подвергать себя бессмысленной опасности. Какие там беззаветные жертвы во имя рода?

Даже мать оставляет детей, когда понимает безнадёжность противостояния. Пугает врага, наскакивает, не переходя невидимой, но четко воспринимаемой границы, за которой её ждёт неминучая гибель.  Говоря простым языком - зверь не в силах превозмочь страх смерти.

И сейчас спасение Фара крылось в умении нанести медведю рану, которая заставит того терять кровь. Помалу, но постоянно. Тогда бурый гигант отступит, уйдёт, чтобы не рисковать жизнью.

Первая попытка порвать шейные мышцы медведя сзади удалась на такой мизер, что вторую и третью Фар использовал для приучения зверя к повторам. Это помогло. Бурый гигант привычно отмахнулся вправо, а оборотень прыгнул влево и успел порвать шею спереди. Когтями.

Зубы, конечно, сработали бы лучше, но задержаться на миг, повиснуть на этой груде мышц? И хрустнуть сломанными костями в его медвежьих объятьях? На такую глупость даже гоблины не отважатся. А выпустить очередную струйку крови из гиганта – получилось.

И опять получилось, только теперь на его задней лапе. Так бы и продолжать, прорываясь когтями сквозь плотную шерсть к мягкой коже, разрывая её! Ага, легко сказать – прорываясь. Этот зверь дожил до такого размера и такой силы, отнюдь не полёживая в берлоге.

Он схватывался в поединках и с бурыми самцами, с чёрными медведями, с тиграми, где опыт набирается быстро, а впечатывается навсегда. И не только битвы учат. Добыча, она ведь не прыгает с желудок сама, её добыть надо. Крупный лось или марал, даже кабан - неопытного охотника так уделает копытами, а при удаче и рогами, что залечиваться не один месяц придётся. Естественно, весь опыт бурого гиганта сейчас оказался востребован, как никогда. Он подался назад, где корни выворотня, торчащие в небо, прикрывали тыл.

Всё. Хитрость Фара с обманными бросками приказала долго жить.

Другой бы отчаялся, бросился очертя голову в лобовую атаку. Глупую, самоубийственную. Так это другой, не оборотень бросился бы. А люди, что в человеческом облике, что в зверином – разум сохраняют полностью. И глупости совершают крайне редко.

Фар использовал разум – принялся отступать, играя перед медведем слабого, трусливого тигра. Сказано же в боевом наставлении, если слаб – изображай из себя сильного, если силён – слабого.

Медведь поверил, перешёл в наступление. Он подвигался вперёд по половине шага за каждый выпад. Опытный! Хотя и осторожничал, но дистанцию с надоедливым тигром не разрывал, надеясь поймать того в богатырский захват и задушить.

Фар продолжал наскакивать и отскакивать, изматывая противника. И помалу уводил от сплетения корней, которые так надёжно прикрывали медведя с тыла. Оставалось всего каких-то десяток метров до выхода на оперативный простор, как по-военному называл такой вариант отступления воевода.

Там, на просторе, бурому придётся вертеться гораздо проворнее. Расходы энергии для такой туши окажутся непомерно велики, медведь утомится, движения замедлятся. Тогда достаточно будет одной верной атаки для победного завершения боя.

Верно сказано - человек предполагает, а боги располагают. Рисунок предстоящей оборотню победы не успел прорисоваться в сознании, как всё вокруг пошло по-другому, непредвиденному пути.

Медведь прервал очередной выпад, остановившись в неуклюжей позе. Оборотень напрягся, приняв это за хитрость. Но лёгкое движение воздуха, остаток порыва, одолевшего хребет водораздела и растекшегося по долине, коснулось и его ноздрей.

"Что? Опять гоблины? Да как они успели?!" - только и успел изумиться Фар, когда бурый противник вытянул шею, принюхиваясь к следующей порции воздуха, отражённого другим склоном. 

И тот и этот воздух несли запахи:

гоблины...  много...  все знакомые…  Те же?

Те, что утром этого дня прервали нелепую и ненужную схватку с тигром, владельцем территории!  Тогда их вмешательство помогло, Аффармат не собирался лукавить с собой - прервало бессмысленную драку простого местного тигра с ним, случайным здесь человеком в зверообразе.  Однако, зачем они здесь? Он долго уходил от гоблинов, а те его настигли, и так быстро?

Тревога, вошедшая в голову Фара сразу после истребления волков, едва он понял, что по воле неведомого и коварного колдуна заброшен в чужой мир - ожила.  Не случайно, ой, совсем неслучайно его швырнули в параллельный мир, его, наследника герцога Альбы! Мудро ли исключать злой умысел, если тебя упорно преследует банда гоблинов? Идёт по пятам за человеком-оборотнем, держа наготове ружьё?

Только наивный простак поверит в совпадения. Аффармат Альба простаком не был: "Надо уходить! Быстро, резко, неожиданно для них!"

Он сделал вид, что утомился, медленно попятился, старательно продавливая наст и уминая снег. Для первого прыжка нужна твёрдая опора. Он переступал с лапы на лапу, стараясь делать это незаметно, словно колеблясь перед принятием решения, куда метнуться для очередной атаки на противника. Медведя. Так должны подумать гоблины.