Полосы Аффармата Альбы

Стычка с наглым, хлопоты с полумёртвым

**

Аффармат Альба

... кипенно-белые кисти черёмухи источали оглушительный аромат. Фар осторожно тронул одну пальцем, с удовольствием отметил безукоризненную точность чашечек почти полутора десятков миниатюрных цветков. И причмокнул, предвкушая обильный урожай.

Ему издавна нравился удивительный вкус молотой черёмухи, особенно, пирожки с такой редкой ныне начинкой. Лёгкая горчинка, миндальный привкус и косточки, похрустывающие на зубах – создавали романтическую ауру возврата в детство.

Что может быть лучше, чем удрать из дома, забраться с братьями и приятелями на могучее, разлапистое, темнокорое дерево, умоститься на одной из прочных веток, набивать рот до черноты фиолетовыми ягодами? Обсасывать их, перекатывая круглые косточки языком, а потом переплевываться – в шутку, конечно - с мальчишками, обсевшими соседние ветки.

Ах, безмятежное детство! Память унесла Фара с собой, уменьшила до тогдашнего возраста, умостила на черёмуху и…

Ветка обломилась, с треском отошла от ствола. Она падала, сохраняя призрачную связь с родным деревом только полоской отрывавшейся от ствола коры, но и та утончалась с каждым сантиметром. Холодок страха проник в сердце Фара – земля, поросшая травой, быстро приближалась.

И не выглядела мягкой, как сено копны, в которую они с братьями прыгали, оставляя отца для завершения стога. Он извернулся, оттолкнулся от ветки, чтобы не рухнуть плашмя, чтобы устоять на ногах, чтобы…

Тело подвело, неуклюжее, подростковое тело. Даже в зверообразе, падая с такой мизерной, полутораметровой высоты, трудно извернуться лапами вниз, а человеком – и подавно. Вот Фар и не успел. Левая рука неловко подвернулась, хрустнула кость.

И боль, тупая боль возникла в ней…

...он поджал её, щадя, отпрыгнул на трёх лапах. Но Вобан, младший из братьев, шагнул вперёд, снова замахнулся бокеном, норовя попасть теперь по голове. Фар хотел крикнуть ему, что продолжать тренировку нельзя, ведь тигром он намного сильнее и может ненароком ранить брата. Горло не подчинилось, выдало рык вместо речи. Ничего не понимая – как он обернулся тигром? как, если миг назад был человеком? – Фар снова отскочил, задом нажал на створку двери.

Ситуация с внезапной сменой облика, небывалая, невозможная в принципе – требовала немедленного обращения к медикам и колдунам. Однако дверь тренировочного зала не поддалась. Она оказалась закрытой. Вобан наступал спереди, держа бокен на манер былинной дубины, чем и отвлёк. Сбоку на Фара обрушился удар Баргола. «Стойте, что вы делаете?!» - крикнул было наследник братьям - предателям, но рёбра хрустнули, острая боль перехватила, остановила вдох, сбила с ног …

Аффармат Альба очнулся, выискивая в себе крохи, капли, крупинки силы. Их, сил, хватило на мизерное деяние - пошевельнуть кончиком хвоста, медленно втянуть воздух, превозмогая острую хрустящую боль в боку, и тупую боль в лапе.

Пахло прелым сеном.

Открыть глаза оказалось не в пример труднее.

Опять сено?

Он лежал, уткнувшись мордой в него. Шевельнуть головой не удалось. Глаза подчинились, повернулись, навели резкость. Прислонившись к толстым прутьям решётки, на расстоянии полуметра, вряд ли дальше, сидя дремала гоблинка. Светлые волосы свесились и закрывали лицо, но обоняние подсказало Фару: «Она, колдунья!»

За решёткой? Кто бы ни осмелился посадить её в тюрьму, тот горько пожалеет! Такая мысль пронеслась в голове наследника герцога Альбы, и...

На том всё и кончилось.

Вместе с силами.

Оказывается, в теле Фара, кроме боли, царила также полная, безоговорочная энергопустота. Впервые за тридцать лет он не владел собой, словно мозг и остальной организм существовали отдельно.

Раздельно.

Тело отказалось двигаться. Думать - удалось, но медленно, не на той, привычной скорости, а как бы продираясь мыслями через нечто плотное. Сродни ряске, обильно загустившей озёрную воду. Или кисельной густоты дорожную грязь.

Тяжело думалось, невмоготу.  Фар затих, прислушался к себе.

Сила поступала в тело откуда-то извне, тоненькой струйкой, и не успевала накапливаться. На слишком быстро рассасывалась, потому что весь организм жадно требовал её, и в количестве неизмеримом, громадном. А каждое движение, то же дыхание, моргание, думание – безжалостно сжигало эти ничтожно малые толики энергии.

Пришлось затаиться, как он делал в засаде, ввести себя в транс, чтобы скопить чуточку, самую малость - на одно решающее движение. Наверное, так копит влагу изнемогающий от жажды путник, чтобы собрать её на единственный, зато ощутимый глоток.

И когда сила набралась, Фар поднялся на лапы, шагнул, лизнул руку колдуньи, прижался лбом к решётке и стал ждать.

Прекрасная гоблинка, воплощение Миринды в этом мире, открыла изумрудные глаза.

- Чем я могу помочь? – подумал ей Аффармат Альба.

Колдунья поняла его, ойкнула, протянула сквозь металлические прутья руки, успела коснуться щёк Фара.

Силы оборотня иссякли.

Полностью, досуха истративший себя, он потерял сознание.

А тело без волевого контроля опало на сено мягкой грудой костей, шкуры и истончившихся мышц.

**

Зарина Горлова

Тигр стоял напротив неё, смотрел в упор ярко-жёлтыми, почти оранжевыми глазами и словно внушал что-то, спрашивал нечто важное. Или требовал? Она не успела разобрать его мысль, только и ощутила, как та ввинчивается ей в мозг.

А тигр вдруг оплыл, не упал, а именно оплыл растаявшим мороженым и замер на подстилке. Лапа, в которой стояла система переливания, подвернулась так неудобно, что игла вышла из вены, и жидкость полилась на пол прозрачной струйкой.

- Ой, - тревожно повторила Зарина, откидывая вверх фиксатор и отодвигая засов двери, ведущей в клетку.

Она ловко ввела иглу новой системы, прихваченной с собой, в ту же лапу, но выше. Пока питательная жидкость струёй вливалась в истощённое тело тигра, девушка глюкометром проверила уровень сахара в крови, ужаснулась и вколола дополнительно двадцать кубиков глюкозы. Тигр дышал так редко, что она опять, как в тайге, припала к его груди, пытаясь ухом расслышать сердечные сокращения.