Полосы Аффармата Альбы

Побег

**

Аффармат Альба

Восторг, охвативший его, постепенно унялся. Быстро ходя по тесной клетке, Фар снова и снова анализировал так некстати прерванный контакт с зеленоглазой гоблинкой. Отравитель, войдя в комнату, начал что-то нудеть той, длинно и указующе внушая несколько приказов – это можно воспринять, даже ни слова не понимая. И прогнал колдунью.

А ведь контакт -  не телепатический, лучше! эмпатийный, при соприкосновении тел – возник, и на диво сильный, масштабный. Так у Фара, Фарика, несмышлёныша детсадовского, лишь с мамой получалось. Но то мама, а здесь – всего лишь гоблинская колдунья. Неопытная. Да что там, полная неумеха!

Настоящие, матёрые колдуны умели вплетать в эмпатийные или антипатийные контакты столько силы, подкрепленной наговором, что с десятка метров мысленно разговаривали с одарёнными людьми. Такими, как Фар.  Он ведь потому и выбран отцом в наследники, что умел читать мысли. Один-единственный из братьев.  И никто не посмел спорить, потому что правление – это тяжкий труд и сущее наказание, если ты не может отличить правду от лжи.

Аффармат Альба – мог. И сейчас он прочёл сумбурные мысли, ну, пусть пока не мысли, а лишь доминирующие эмоции гоблинки. Та обрадовалась контакту, поверила, почти согласилась идти с Фаром. Эх, им бы времени побольше на контакт! Чтобы от мыслеобразов перейти к полному пониманию, чтобы её слова стали понятны ему, и наоборот. Полчаса, и всё уложилось бы в голове, жалких полчаса, эх!

Время, неумолимое время, как ты быстро течёшь и как безвозвратно уходишь!

Мальчишкой Фар часто мечтал стать волшебником, чтобы затормаживать время для приятных событий и убыстрять, когда проштрафишься и отбываешь наказание. Увы, оно, упрямое время, оказалось неподвластным. И сколько он ни искал в учебниках способов управления им, ничего так и не нашёл.

Наверное, сильные колдуны умели влиять на ход времени, иначе как им удавалось жить так долго, даже по людским меркам. Двести, триста лет. Это сколько же знаний можно накопить за такой долгий век?

Тигр вздохнул. Остановился. Не о чем стало думать. И незачем ходить, стимулируя мозг.  Лучше лечь, чтобы энергия, ещё струящаяся от желудка, запасалась впрок, в печени, в мышцах, а не расходовалась впустую. Разворошив подстилку, которая уплотнилась за два дня, Фар аккуратно выровнял её по центру клетки. Но ложиться повременил. Ему вдруг пришло в голову изучить замок, который висел на примитивном засове дверки.

Обычный навесной замок с длинной блестящей дужкой.  Дотянуться до него получилось. Правой лапой. Пришлось высунуть её до локтя и поднять. Два пальца уместились на теле замка под дугой. Выпустив когти, Фар усилил захват. Эх, если бы лапа имела большой палец, как на руке, который противостоит остальным! Увы, кошачья полидактилия людям в зверообразе не свойственна, так что вставить и провернуть ключ, будь он доступен, Фар не сумел бы никак. Вот сорвать, пожалуй, удастся. Зацепить, приналечь…

Нет, в такой позе – не получится. Надо будет лечь, одной лапой захватить замок… Вот так. Подтянуться… Второй лапой упереться в стык прутьев… И напрячься. Да, получится. Дужка даже сейчас, когда Фар вполсилы потянул, ощутимо поддалась.

Настроение тигра повысилось. Он умиротворённо вздохнул, совсем по-человечески. Лёг, положил голову на вытянутые лапы. Закрыл глаза и сосредоточился на звуках, которые за последние минуты стали разнообразнее.

Добавились голоса гоблинов. Звякала посуда. Запахи человеческой еды, щедро сдобренной специями, уксусом разных сортов и прочими вкусовыми добавками, однозначно сигналили о банкете. Для пира – место неподходящее, уж такие нюансы каждый аристократ впитывал в себя с раннего детства. Пиры закатывают во дворцах или в просторных особняках, где кухни вмещают десятки поваров с поварятами, а обеденные залы – до сотни гостей.

И длится пир долго, ведь еда на столах многократно меняется, чтобы никто не ушёл трезвым или голодным. Банкет, он гораздо скуднее выглядит – в буфетах служебных зданий, в маленьких залах ресторанов, на две-три перемены блюд. Фуршет и вовсе смотрится профанацией пиршества – в рабочих помещениях, с убогими, загодя приготовленными холодными закусками и горячительными напитками.

Фар сглотнул набежавшую слюну. Нет, человеческой еды он не хотел. Но воспоминания, куда от них денешься? Отдаваясь им, тигр погрузился в дрёму. А чем прикажете заниматься разумному, находясь в заключении?

**

Зарина Горлова

Николай Сидоров смотрел на девушку с высоты своего роста и ухмылялся во весь рот. От него опять исходил запах спиртного, а некоторая развязность, которая у приличных людей выглядит вальяжностью, говорила о легитимности его появления в клинике.

Неприязнь к этому мерзавцу и гнев накатили на Зарину такой обжигающей волной, что она мгновенно сообразила: «Конечно, его пригласили! Встреча с якутской делегацией, а ловцы работают по контракту, как и наша клиника. Вот он и явился – не запылился!»

Кричать, звать на помощь шефа, звонить в полицию – все очевидные действия в ситуации с приглашённым человеком никак не играли. Она себя дурой выставит и только! Ну, дура, может, так себя и повела бы, однако Зарина Горлова и не из таких положений выкручивалась. 

Сколько там мгновений потребовалось на поиск решения, никто из присутствующих не замерял. Да и некогда было им. Николай пялился на девушку, наслаждаясь эффектом своего внезапного появления. А Зарина молчала, прокручивая в голове варианты убойного приветствия для ублюдка.

            И нашла!

- О, Коляша? Какими судьбами? Неужели пришёл щедрость проявить, медвежью желчь подбросить? Знаешь ведь, что шкура не сработала.  Вообще, ты удивительно честный человек. Обещал шкуру подарить, и подарил. Только что так застенчиво? Не в руки дал, а на балкон подбросил. Ты уж сейчас-то не робей, ставь флакончик в холодильник, чтобы товар не испортился, - она встала, распахнула морозилку, ткнула пальцев в заиндевевшую пустоту, -  а ты занычешь неудачно, приятели-менты и не найдут. Будет потом в клинике смердеть, как от тебя сейчас…