Полосы Аффармата Альбы

Ухмылка судьбы

Аффармат Альба

            Ночь для Фара прошла спокойно. Снегопад укрыл окрестности новой шубкой, матово-белой, осыпал каждую мало-мальскую веточку и совершенно скрыл следы. Низкая облачность без единого просвета застлала всё небо и освежила землю подлинной белизной. В глухой тишине Фар безмятежно проспал до света. Пробудил его нарастающий трескучий звук.

            Уши навелись на шум раньше, чем раскрылись глаза.  Не двигаясь, оборотень попытался оценить обстановку:

            «Светло. На задней лапе, которая в поле зрения, лежит снег. Значит, всё тело прикрыто им. Шевелиться без нужды – стряхнуть его, демаскироваться...»

И Фар остался лежать в той же позе.

Треск нарастал. Темная точка быстро увеличилась в размерах. 

«Машина. Едет прямо на укрытие, - понял оборотень, невольно напрягаясь, - но сквозь кусты не проломится, слишком мала…» 

Однако гоблин, сидящий верхом на шумной и стремительной машине, не менял направление.  Метров двадцать или тридцать, совсем немного оставалось до укрытия Аффармата, машина вдруг нырнула вниз, в складку местности. Рев мотора стал чуточку тише, а затем ударил по ушам оборотня невыносимой громкостью.

И гоблин вместе с облегчённо визжащей машиной взлетел в небо.

Таща за собой вонючий сизоватый дымок, с присвистом проматывая широкую чёрную ленту под брюхом, машина перепрыгнула кусты, в которых лежал оборотень. Тяжело, с хрустом веток, шлёпнулась на дальний куст, раскидала снежные брызги, взметнула вокруг себя густую тучу свежих снежинок.

Пока испуганный Фар вскакивал, оборачивался, готовясь к схватке, машина резко сменила тональность с лёгкой, визгливой - на натужную. Так сбивается дыхание, когда после твердой земли вбегаешь в грязь, в болотистую пойму.

В снежном облаке было не понять, что намерен делать наездник, и оборотень присел, напрягся, готовясь к нападению.

 Но мотор справился, быстро перешёл с натужного рычания в другой диапазон, повыше. И завыл, разгоняя машину, унося прочь.

 Фар распрямился. Его мышцы подрагивали, грудь волновалась, прокачивая воздух, а в голове крутилась злая мысль:

- Разорвал бы!

Справив утреннюю нужду, малую и большую, оборотень с таким остервенением закапывал отходы жизнедеятельности, словно хотел дорыться до грунта. Меняя лапы, он драл слежавшийся снег, сжигая адреналин. А потом мощным прыжком вырвался из кустов, приземлился в яму, куда недавно плюхнулся неизвестный агрегат. И рванул по его следу намётом, чтобы мышечным трудом окончательно избавить тело от последствий испуга.

- Проклятые гоблины! Понавыдумывали машин!

Минуты три-пять бега по довольно плотно прибитому машиной снегу – разогрели оборотня и уняли злость. Перейдя на шаг, Фар вернулся к обдумыванию первоначального плана. Того, который вернёт его домой. Хотя гоблины при поддержке старого тигра и шалого медведя почти сорвали его. Но сейчас, когда он вырвался на свободу, план снова обрёл реальность. Надо лишь определиться с местонахождением, найти место силы, привести туда любого гоблина-колдуна. Чтобы открыл проход…

- А если он откажется? Не зеленоглазая же гоблинка, которую ты обаял, а незнакомый колдун, - пришло к Фару разумное опасение.

Он покрутил эту мысль, усмехнулся:

- Заставлю. Пригрожу. Напугаю. Пообещаю золотые горы. Да что я, с гоблином не справлюсь?

Опасение не отступило, вернулось, напомнило, что к месту силы мало добраться. Там надо найти укрытие, желательно, теплую избу, с обилием пищи, чтобы без опасности перекинуться в человека. Аффармат Альба отметал доводы настойчивого опасения с ожесточением, словно не с собой спорил, а с надоедливым приятелем.

Главное, в душе или ещё где-то там, внутри, он соглашался, что да, ещё в зверообразе не укрепился, вес не набрал. По- хорошему, пару недель бы отъедаться надо, потом только спешить к месту силы. И вообще, сначала колдуна найти, уговорить, и лишь после этого уже вместе с колдуном туда добираться. И уже возле места силы перекидываться под присмотром колдуна. Неделю, а то и полторы. Пока людообраз не окрепнет.

Но Аффармат противился, потому что ему стало страшно. Испугался он симпатии и дивной эмпатийной связи, которая возникла с зеленоглазой гоблинкой. Совсем недавно жизнь казалась молодому герцогу Альбе наполненной лишь обязанностью перед родом.

А в последние дни он вдруг стал слишком много, непозволительно много и тепло думать о гоблинке. Стал видеть в ней привлекательную женщину. Сомнение, даже разумное, Фар гнал прочь, боясь попасть в плен эйфории, которую несла любая мысль, любое напоминание о местной гоблинке-колдунье. Поразительно похожей на Миринду. Воплощение Миринды.

- Чушь! Мне никто её не заменит! – возмутился Аффармат. – Я не должен думать о других женщинах! Я зарёкся!

Но окрик, как и напоминание о зароке, который он наложил на себя в морге, увидев безжизненное тело любимой – не помог. Запрет на мысли о зеленоглазой гоблинке, как о женщине, с которой возможен не только физиологический секс, а романтическая связь, оказался слаб, как песчаная плотина в паводок. Сквозь него не просачивались, а вплывали в память оборотня недавние картины:

- вот гоблинка вошла и замерла в дверном проёме, устремив зелёные глаза на клетку;

- она протягивает к нему руки, обнажённые до плеч, и притягивает голову Фара, чтобы чмокнуть в нос;

- оборачивается, выходя из комнаты, отчего талия и крутое бедро соблазнительно прорисовываются на фоне белой стены, а грудь безукоризненно скульптурной формы вызывает желание скользнуть по ней ладонью…

- Нет, нет, нет!

Аффармат сел, рванул себя клыками за живот. До крови. Чтобы переключиться, заставить думать о предстоящем поиске места силы.

- Это важно, это жизненно важно! Я очнулся в незнакомом месте, и сейчас нахожусь невесть где.  Судя по слабости ощущения – западнее и намного дальше, чем прежде. Куда же они меня завезли?