Полосы Аффармата Альбы

Два дня до полнолуния

**

Зарина и Фар

 Утром Зарина первым делом позвонила главному врачу:

- Лев Давидович, здравствуйте!

- Зариночка, ты жива? Тут по городу такие страсти расходятся, тигр наш уже на людей нападает, головы откусывает…

Звонко расхохотавшись, девушка поведала начальнику, как слышала одну из первых версий от гаишников. Мельник тоже посмеялся, а потом, как и положено умному руководителю, поинтересовался причиной звонка. Зарина уже серьёзно попросила три отгула:

- Мне за командировку в тайгу положен? Да. И за переработку после банкета. Я полный день оттрубила. Одна за всех.

Когда это начальство шло на поводу у подчинённых? Если такие случаи и бывали, то их обе стороны – руководитель и работник – держали в строгом секрете. Лев Давидович исключением не был. Это ему полагалось отдыхать от переутомления в тот день, когда он хотел. Но не рядовому ветврачу, каким бы золотым он ни был. Так что в результате длительных переговоров Зарина выбила себе два дня, начиная с завтрашнего.

Фар слушал разговор, лежа в постели.  Звуковую речь девушки он понимал плохо, тем более, обилие незнакомых слов, вроде «отгула», не расшифровывалось вообще. Когда Зарина вернулась к нему, обоюдное желание призвало их к продолжению любовного марафона. И лишь спустя полчаса он отпустил девушку в душ.

- Смотри, так включается газ, искрой. Нажимай на ручку и держи, пока пламя не вспыхнет. Поворот назад выключает его. Просто и понятно, да?

- Понятно, - согласился Фар, опробовав все конфорки.

Яичница из дюжины яиц, килограмма варёной колбасы с помидорами и зелёным луком послужила разминкой.  Макароны, посыпанные сыром и залитые кетчупом, в комплекте с десятком сосисок – почти победили чувство голода. Кружка сладкого какао, сухарики, сушки, пачка песочного печенья последовали за ними. Зарина смотрела на парня с растущим удивлением:

- Ты так много ешь…

- Не я. Организм требует. Заканчивает перестройку. Завтра мне понадобится меньше, потом ещё меньше и меньше, а через неделю…

Неожиданно для Фара её глаза наполнилась слезами. Шмыгнув носом, как свойственно детям, Зарина согнутыми указательными пальцами убрала предательскую влагу и улыбнулась растерянному парню:

- Извини. Это нервы. Я никак не могу поверить, что ты – это ты.

Врала она, врала, опасаясь, что не успела закрыть мысли, что выдаст себя, чем поставит и его и себя в дурацкое положение обоюдно виноватых, смущённых. Безумный день после вторжения полицейских что-то сломал в душе девушка, убрал или проломил – неважно! – барьер, который она воздвигла после оскорбления, нанесённого Виталиком.

Отвращение к парням, высоким и смазливым, овладевшее Зариной после гнусного заявления бывшего возлюбленного, заставило её сначала поплакать, а затем сделать вывод: «Я не такая, как все, я - фригидная!» - и успокоиться.

Горделиво и несколько кичливо неся по жизни самостоятельно присвоенный ярлык, ветеринар Горлова свысока поглядывала на женщин, которым требовалась мужская ласка: «Самки, похотливые самки! Так жаждать случки? Фи!»

И вот те на – всего одно объятие, один поцелуй с Фаром ввергли её, окунули в такую обжигающую похоть, что щёки пылали краской смущения при воспоминании о событиях в постели.

Страсть в чистом виде, животном виде, прежде казавшаяся ей неким унизительным, первобытным инстинктом – смыла напускную холодность, как морская волна слизывает надпись на песке.  «Нет, это совершенно невозможно! Да что со мной творится? Я опять хочу его!» - Зарина поймала себя на непристойных желаниях, разрумянилась и прижала ладони к заполыхавшим жаром щекам.

Пристальный взгляд Фара заставил её вскочить и убежать в ванную комнату. Там, ополоснув ледяной водой лицо, Зарине удалось привести мысли в порядок. Повторно наложив лёгкий макияж, она царицей вышла, быстро оделась и велела парню, который молча следил за ней:

- Жди. Я вернусь к четырём. Никому не открывай. Холодильник и вся кухня в твоём распоряжении. Только с газом – острожнее!

И торопливо выбежала, отсекая дверью желание обнять этого высокого рыжего парня, чьи прикосновения - и не только прикосновения – её тело помнило каждой клеточкой. Сбегая по лестнице, Зарина вдруг остановилась, раскинула руки в стороны, поёжилась и медленно, сладко потянулась, расправляя мышцы. В эти мгновения она прекрасно понимала кошек, чьи потягивания спросонья так элегантны, так уморительны и красивы, что непременно вызывают улыбки зрителей.

Она и чувствовала себя хорошо отдохнувшей кошкой.

**

Аффармат

Дверь закрылась на защёлку, оборот вертушки задвинул ригель до упора.

- Надёжно. Так просто не выломать, - плечом проверил оборотень, потренировался в закрывании-открывании и направился к балконному окну.

Оттуда прекрасно просматривалась улицы, двор и дальняя перспектива обширного поля с темной полосой леса на горизонте.  Где-то там, далеко, день непрестанной ходьбы, а то и больше – его и колдунью ждало место силы. Через два дня, в ночь полнолуния.

Аффармат проводил взглядом машину Зарины, вернулся в спальню, лёг в постель, пропитанную запахом страсти зеленоглазой гоблинки. Поискал в себе следы вины, раскаяния о содеянном, о нарушении зарока.

Ни-че-го!

И даже укорять себя, как совсем недавно он делал, пребывая в зверооблике, молодому герцогу не хотелось.  Безумный день и не менее безумная ночь, когда вожделение проломило плотину воздержания и смыло остатки разума – словно излечили его от глупости. Да, именно глупости. Уж себе-то Аффармат мог признаться честно, без урона для репутации непорочного аристократа.

Жизнь оказалась умнее, нежели он, самоуверенный человек. И простенько, зато со вкусом и с издёвкой заявила: «Ты – животное. Зверь, неважно, в каком облике. Подвластный инстинктам, в первую очередь!» И продемонстрировала, насколько сильны инстинкты.