Половина дракона

Глава 1. Офицер на причале

«Морская Ведьма» вошла в порт Сар-Аммата на рассвете, и Налани сразу поняла, что что-то не так.

Она поняла это раньше, чем увидела. За пятнадцать лет в море у неё выработалось то, что её старший боцман называл «капитанским носом», — способность чувствовать неправильное прежде, чем оно становится видимым. Сейчас «нос» молчал о погоде — погода была хорошая, ветер ровный, попутный — и молчал о корабле, корабль шёл чисто. Он говорил о порте.

Налани стояла на носу, на своём обычном месте, где встречала каждый порт за пятнадцать лет, и смотрела на приближающийся Сар-Аммат. Белый город на холмах. Лазурный Двор на дальней скале с тонкой нитью водопада. Лес мачт в гавани. Всё как всегда.

Кроме одного.

У её причала — у дальнего, тихого причала номер девять, где «Морская Ведьма» стояла всегда, потому что Налани платила за это место смотрителю отдельно и вперёд, — кто-то стоял.

Не грузчики. Не смотритель. Не её собственные люди, оставленные сторожить место. Там стояли в строю восемь человек в одинаковой одежде. Тёмно-серой с серебром. Налани с этого расстояния не различала лиц, но строй она различала прекрасно. Восемь человек, выстроенных ровной линией на рассвете у пустого причала, — это не встречающие. Это наряд.

— Шторм, — сказала Налани, не оборачиваясь.

Её старший боцман — крупный пожилой человек с лицом, как старая морская карта, по прозвищу Шторм, потому что настоящего имени его уже никто, включая его самого, не помнил, — подошёл и встал рядом. Посмотрел на причал. Молчал секунд десять.

— Императорский флот, — сказал он наконец.

— Я вижу.

— Восемь.

— Я считать умею, Шторм.

— Я к тому, капитан, что восемь — это не «поговорить». Восемь — это «взять».

— Я знаю, к чему ты.

Налани продолжала смотреть на причал. За пятнадцать лет хождения по морям с не всегда чистым грузом у неё было много встреч с разными нарядами в разных портах. Она знала наизусть, как они выглядят и что означают. Двое у трапа — досмотр, неприятно, но решаемо деньгами. Четверо — серьёзный досмотр, решаемо большими деньгами и временем. Восемь, выстроенных в линию, с офицером впереди — а офицер там был, Налани уже различала: одна фигура стояла на полшага впереди строя, и у неё на плече был знак, — это не досмотр. Это арест.

— Капитан, — сказал Шторм тихо. — У нас ещё есть выбор. Можем не заходить. Развернуться. До открытой воды — десять минут. Они на причале, у них под рукой нет быстрого судна. Мы уйдём.

Налани думала об этом честно — секунд пять. Это было разумное предложение. Это было то, что она сделала бы лет десять назад не задумываясь.

Но за последние полгода в её жизни изменилось слишком многое. Полгода назад она была просто капитаном-контрабандисткой, у которой за спиной двадцать человек команды и не очень чистая совесть. Сейчас за её спиной были не только двадцать человек. За её спиной была Иссара, которой она дала слово. Лазурный Двор, на который она теперь, после всей истории с императором и чужестранкой-лекарем, работала. И — что важнее всего — за её спиной был тот факт, что она больше не пряталась. Полгода назад она перестала быть человеком, который убегает с причала.

— Не уходим, — сказала Налани.

— Капитан.

— Шторм. Если я сейчас разверну корабль — я снова стану той, кем была. А я полгода как не та. Если императорский флот хочет со мной поговорить — пусть говорит. Я ничего не сделала за эти полгода, за что меня можно брать. Всё, что было до — было до. И если они пришли за тем, что было до, значит, будем разбираться с тем, что было до. Лицом. Не кормой.

Шторм долго на неё смотрел. Потом — Налани знала, что он так и сделает, — кивнул.

— Как скажешь, капитан. Тогда командуй.

— Командую. Заходим на девятый, как обычно. Спокойно, медленно, красиво. Команда — без оружия на виду. Никаких клинков в руках, никаких когтей. — Она машинально посмотрела на свои пальцы. Металлические когти, которые она надевала в деле, сейчас были сняты, лежали в каюте. Хорошо. — Все ведут себя как уставшие моряки, вернувшиеся из долгого рейса. Потому что мы и есть уставшие моряки, вернувшиеся из долгого рейса. Это правда. За правду держаться легче всего.

— Есть.

— И, Шторм. Если меня всё-таки возьмут — корабль твой. Веди его к Иссаре. Она знает, что делать. Она всегда знает, что делать.

Шторм ничего не ответил. Только сжал челюсти. И пошёл отдавать команды.

«Морская Ведьма» подошла к девятому причалу медленно и красиво, как Налани и велела.

Это был хороший корабль. Не большой — средний, двухмачтовый, узкий в обводах, построенный для скорости, а не для груза. Налани купила его двенадцать лет назад наполовину сгнившим, на деньги, которые лучше не вспоминать откуда, и за двенадцать лет перебрала его весь — доску за доской, канат за канатом. Сейчас «Морская Ведьма» была быстрее любого корабля своего класса в этих водах. Это знали все портовые. Это, надо полагать, знал и тот офицер на причале — потому что, когда корабль начал швартоваться, офицер не сделал ни одного движения к трапу. Он просто стоял и ждал. Спокойно. Как человек, который понимает, что добыча сама идёт в руки, и не нужно суетиться.

Налани разглядела его, когда расстояние сократилось.

Молодой. Это было первое, что она отметила, и это было неприятно — Налани не любила молодых офицеров, они были негибкие, у них ещё не появилось понимание, что мир сложнее устава. Лет тридцать, может тридцать два — то есть примерно её ровесник, но «молодой» в смысле службы: видно было, что чин он получил недавно. Высокий. Очень прямой — не вытянутый по-уставному, а прямой от природы; так стоят люди, которым не нужно стараться. Тёмно-серый мундир императорского флота с серебряным кантом. На плече — знак: серебряная раковина с тремя волнами. Налани знала этот знак. Знак дознавательной службы флота — не простые патрульные, а те, кто занимается расследованиями. Те, кого присылают, когда дело серьёзное и старое.