Полуденица

Глава 4. Ключ к успокоению.

Когда они вошли в архивный зал, Рита включила фонарик, и свет пробил тьму, освещая массивные деревянные стеллажи, заполненные книгами. Вера начала искать по полкам, её руки трепетали от волнения и усталости. Каждая старая книга казалась важной, и каждая страница могла содержать ответы.

— Смотри, — вдруг воскликнула Вера, найдя старинный том с пожелтевшими страницами. — Может, здесь что-то будет.

Рита подошла и вместе с Верой принялась просматривать книгу. Каждая страница была насыщена старинным текстом и записями, но они знали, что найти нужную информацию в этом хаосе будет нелегко. Но иного выбора у них не было.

Время неумолимо шло, и каждый миг они чувствовали, как надвигается новая волна страха. Они должны были найти ответы, пока не стало слишком поздно.

Маргарита и Вера напряженно оглядывались по сторонам, когда вдруг заметили странную тень, скользящую между полками. Их сердце сжалось от страха. Вера первой вскинула руку с фонариком, а за ней последовала Маргарита, направляя тусклый свет на то, что показалось им чем-то зловещим.

Тень замерла. В тусклом свете фонарей перед ними появился старичок: небольшого роста, с седой бородой и морщинистым лицом, в серой рубахе, вышитой странными узорами, и коричневых потертых штанах. Его глаза, несмотря на возраст, светились добротой и вниманием, изучая их так же пристально, как они его.

— Здравствуйте, барышни, — произнёс он с поклоном, и от его спокойного голоса у женщин немного отлегло от сердца. — Я домовой — Егор Тимофеевич, а это моя птичка, Чики, — добавил он, указывая вверх. Женщины с удивлением заметили воробья, который, словно стражник, сидел на верхушке одного из старых книжных шкафов.

Маргарита и Вера переглянулись, их глаза были полны сомнений.

— Домовой? — недоверчиво переспросила Вера, чуть растерявшись. Её голос дрогнул.

— Самый настоящий, — кивнул старичок, не спеша подходя к ним ближе.

Они с Маргаритой начали внимательно осматривать его, будто не веря своим глазам. Что-то в его внешности было одновременно старомодным, но и странным, мистическим.

— Ты живёшь здесь? — наконец, спросила Маргарита, пытаясь осмыслить происходящее.

— Живу, конечно, — подтвердил Егор Тимофеевич с мягкой улыбкой. — Раньше здесь был дом. Отец мой помогал строить. Но, знаете, пожар случился, всё сгорело дотла. Потом уж библиотеку построили на этом месте, — он вздохнул, оглядываясь на полки, словно вспоминая былое.

Маргарита насторожилась, её мысли снова вернулись к Полуденице.

— Значит, если ты тут давно живёшь, ты можешь знать что-то о Полуденице? — с тревогой спросила она.

Домовой посмотрел на неё более серьёзно, его глаза чуть прищурились, как будто он обдумывал ответ.

— Конечно, знаю, — медленно протянул он, качая головой, будто бы пытаясь воскресить в памяти давно забытые образы. Его лицо, испещренное морщинами, словно карта с затейливыми маршрутами, отражало неподдельную усталость, но в глазах по-прежнему горел огонек любопытства.

— Но, что у вас есть вкусненького, чтобы я вам о ней рассказал? — продолжил он, голос его был низким и хриплым, как шелест старых, пожелтевших страниц.

Рита, смутившись от его прямоты, засуетилась, пошарив в своей кожаной сумочке. Наконец, она извлекла оттуда пачку печенек, аромат ванили и корицы тут же заполнил комнату. Она протянула ее домовому, немного замешкавшись.

— Не бойтесь, — улыбнулся он, его губы, изрытые временем, растянулись в улыбке, в которой сквозила ирония. — Я не кусаюсь… ну, почти.

Домовой взял пачку печеней, его морщинистые пальцы, похожие на корни старого дуба, неловко обхватили ее. Он отломил себе половинку, с нескрываемым аппетитом откусывая от хрустящего теста. Вторая половина легла на пол, рассыпаясь мелкими крошками.

На пол с полок спустился Чики, маленький воробей, который, судя по всему, был неразлучен с домовым. Он спустился на пол, радостно чирикая, и начал клювать крошки, ворковав свое удовлетворение.

Рита наблюдала за этой идиллической сценкой, ее лицо озарилось улыбкой. Она никогда не думала, что домовые могут быть такими милыми, но этот старый дедушка с любимой птичкой разрушил все ее представления.— Полуденица — древняя она, старше многих, — его голос стал немного глуше, почти шёпотом. — Только не думал, что вновь придёт она в эти края.

Вера шагнула ближе, почти умоляюще.

— Почему она напала на наш город? Почему убивает? — её голос дрожал от смеси страха и беспомощности.

Старик долго не отвечал, медленно оглядывая их, затем вздохнул:

— Своими стройками, своими новыми зданиями вы её потревожили. Алтарь её разрушили, на котором она спала веками. Теперь вот злится она, не знает покоя.

Маргарита, сжав кулаки, шагнула ближе к старику, её глаза полыхали отчаянием.

— А как нам её остановить? Как нам успокоить её? — её голос звучал твердо, хотя внутри всё трепетало от страха.

Егор Тимофеевич снова задумался, его глаза потемнели. Он пожал плечами:

— Её не остановишь, барышня. Убить её невозможно. Но успокоить... Успокоить, возможно, можно, — он сделал паузу и протянул руку к полке. Пальцы его нащупали древнюю книгу, огромную, с потрёпанными страницами и толстым кожаным переплётом. Он смахнул с неё слой пыли и передал её женщинам.

— Вот здесь, в этой книге, может быть ответ, — старик взглянул на них с неким ожиданием, будто хотел верить, что они справятся.

Маргарита и Вера поблагодарили домового, но когда они хотели спросить ещё что-то, он внезапно исчез, растворившись в воздухе так же тихо, как и появился. Оставив их наедине с древней загадкой.

Вера прижала книгу к груди, и обе женщины переглянулись. Теперь у них был ключ. Но хватит ли у них времени, чтобы понять, как его использовать?

Рита и Вера вышли из тёмного здания библиотеки, и ночь сразу обволокла их своим холодом и тишиной. Вдалеке еле слышно шумел ветер, а над городом висел странный, почти зловещий покой. Маргарита крепко сжимала в руках старую, тяжелую книгу, её пальцы побелели от напряжения. Она прижимала её к груди, как будто эта древняя книга была не просто ответом на их вопросы, а единственной надеждой, которая могла спасти их город.