Полуденная буря

Пролог

Не загадывай вина, что слаще меда.

Хмель пройдет, осохнут капли на усах.

Загадай себе хорошую погоду,

А вино, коль станет сил, добудешь сам.

Не загадывай красотку-недотрогу,

Красота приестся, канет год, другой.

Нагадай сухую ровную дорогу,

Что свирелью отзовется под ногой.

Не загадывай каменьев самоцветных,

Сам поймешь – не все то злато, что блестит.

Загадай себе друзей, друзей заветных,

И дорога незаметно пролетит.

ПРОЛОГ

Над далекой Северной пустошью – бескрайней и безжизненной равниной, дальше которой никто из живущих на этом материке существ не забирался, – зародился ветер. Он промчался над ледяными, разлапистыми языками глетчеров, взвихрился в теснинах ущелий и набрал силу над перевалами Облачного кряжа. Обогнул его острые, заметенные снегом пики, на чьих склонах нашли место древние замки перворожденных сидов – старшей расы, заселивших материк прежде людского племени.

Миновав горный хребет, он достиг широкой поймы Отца Рек или Ауд Мора, как называли величайшую реку мира перворожденные. Северные королевства – Повесье, Трегетрен и Ард'э'Клуэн – встретили его мрачными чащобами, укромными речными заводями да угрюмыми замками баронов-трейгов и арданских талунов, попытались приостановить стремительный полет горами Гривы, Железными, дремучим Лесогорьем. Да поди ж ты, поймай ветер решетом!

Из лесных дебрей ветер вырвался на привольные равнины Приозерной империи, края оливковых и инжирных рощ, золотых пшеничных нив и изобильных тяжелыми сизыми гроздьями виноградников. Погнал рябь по синей с чуть заметной прозеленью глади великого Озера, озера-моря, дающего исток Ауд Мору. Он мог бы описать и славную учеными мудрецами Вальону – город-на-Озере, и крытые листовым золотом шпили над беломраморными портиками дворцов и храмов стольного Соль-Эльрина, роскошь загородных поместий нобилей и убожество многочисленных хижин рабов, но где же взять умника, способного разговорить тугие струи воздуха?

И везде, где он пролетал, ежились словно холода, затягивая вороты рубах, люди, прятались в гнездах птицы, укрывались в логовищах звери. Но ветер полыхал зноем, как жар от плавильной печи, как погребальный костер и не мог охладить разгоряченные головы и пылающие ненавистью сердца. Чего добивался Сущий Вовне, единственный хозяин и творец всего под живительными лучами Солнца и бесстрастным взглядом Ночного Ока, посылая его на землю?

Спроси, если сумеешь, творца: для того ли он создал землю и воду, леса и поля, тварей разумных и неразумных, чтобы реки полнились пролитой кровь, чтобы воздух перестал быть прозрачным от дыма пожарищ, чтобы ненависть выплеснулась горячим бурлящим потоком? Вряд ли. В безграничной мудрости своей не стал бы Сущий Вовне творить для такой цели. Но не задашь творцу вопроса и не получишь на него ответ.

Да и кто посмеет вопросить? Ведь все уже решено поколениями ушедших в Верхний Мир предков. Убей или будешь убитым. Отними или останешься голодным. Нанеси удар на упреждение. Успей или опоздаешь навсегда.

Смотри, у него острые уши и он бессмертен! Убей!

Смотри, он дик и одет в звериную шкуру! Убей!

У него борода не такой масти, как у твоих братьев! Убей!

Он молится не тем богам, он носит другую одежду, он предпочитает колесницу рыцарскому седлу! Убей, убей, убей!!!

И скакали по лесам и полям ватаги вооруженных всадников, тяжкой поступью двигались отряды щитоносцев и лучников, мчались боевые повозки. Летели жадные до свежей крови стрелы, дротики и арбалетные бельты.

Перворожденные вырезали человеческие поселения. Люди, не оставаясь в долгу, огнем и мечом ровняли с землей сидские твердыни. И, однажды начав убивать, не могли уже остановиться, вцепляясь в глотки друг другу.

Рыжие арданы били темнобородых трейгов. Те отвечали, а после шли войной на русоголовых веселинов. Пригоряне собирали кровавую жатву на южных рубежах Приозерной империи, а имперские легионы уходили далеко на восход, неся на кончиках пик цивилизацию свободолюбивым кочевникам...

В упругих восходящих струях, раскинув широкие крылья, скользил грифон. Крупный, темно-бурый с легкой сединой в густой гриве. Такой зверь с легкостью убивает архара или безоарового козла – достаточно одного удара когтистой лапы; не дрогнет перед стаей стрыгаев и уступает дорогу только пещерному медведю.

Припадающее к западной кромке окоема дневное светило окрасило киноварным оттенком плотную короткую шерсть на кожаных перепонках, султанчики жестких белых волос над ушами зверя и легкую фигурку в меховом пелисе и кольчужном капюшоне – койфе – на его хребте.

При ближайшем рассмотрении всадника можно было различить широкие скулы, раскосые глаза и высокую переносицу, переходящую сразу в лоб. А если бы перворожденный сид, Ройг Лох Крунх, дозорный Крылатой гвардии из Шкиэхан Уэв', снял койф и подшлемник, взору возможного наблюдателя предстали бы уши с заостренными кончиками. Именно за это сиды удостоились оскорбительного прозвища от людей, населяющих север – остроухие. Перворожденные же, памятуя о появлении первых человеческих триб, переваливших в одночасье через южный водораздел, одевавшихся в шкуры, не знавших огня и металлов, звали людей – салэх, что в переводе со старшей речи означало – «грязный, мерзкий».