Полукровка

Глава 6

«Дорогая Моя Психéя! Надеюсь, Ваше самочувствие намного лучше, и оно позволит Вам посетить королевский приём в честь Вас же, моя милая психéя. К моему Великому сожалению, предыдущие вечера в честь других участников «Королевских игр» Вы не смогли почтить нас своим присутствием. Жду Вас в загородном поместье Резерфордов со своим рабом в воскресенье в 20:00.

P.S. Лилия графов Лоренц будет прекрасно смотреться на коже раба».

Антандра перечитала ровные строчки с размашистым почерком несколько раз, не веря собственным глазам. Ни приветствия, ни прощания. Будто новый закон прислали, а не пригласительное письмо. Меж строк так и сквозит приказной тон и угроза, если она не приедет.

– Что означает лилия? – спросила Скарлет, забирая письмо из рук Антандры и самостоятельно перечитывая его несколько раз.

Сестер Лоренц, прогуливающихся около дома, нашёл слуга и передал несчастный конверт с чертовым письмом. Увидев королевскую печать, девушки сразу поняли, что на белой бумаге ничего хорошего не будет. К сожалению, они не ошиблись.

«Лучше бы оно где-то потерялось по дороге», – негодовала внутри себя девушка, будто сдерживающее жерло вулкана, который вот-вот готов показать всему миру огненную лаву, убивающую все на своём пути лаву.

– Герб рода. Или же символ. У каждой знатной семьи он есть, – ответила Антандра сестре, невольно сжимая руки в кулаки.

– И к чему эта лилия? Что означают его слова: «на коже раба»?

– Это довольно сложно объяснить, – потёрла виски Антандра.

– Ты попробуй, а я пойму, – уверенно заявила Скарлет, тепло улыбаясь сестре, но уже в другую секунду, мрачнея лицом. – Откуда ты это знаешь?

– Как наследнице пришлось учить, – нехотя ответила Антандра.

– Я вся во внимании, – сложила Скарлет руки на груди в защитном жесте, тем самым показывая свою маленькую обиду сестре.

– Я попробую, но не думаю, что из меня хороший учитель истории, – попыталась смягчить Скарлет шуткой Антандра, но, видя по-детски надутые губы сестры, приняла более серьёзный вид. – Ты же знаешь, что вовремя Великой войны люди сражались под кровавым знаменем алой розы? – спросила Антандра, начиная издалека.

Скарлет удивленно приподняла бровь, не понимая, к чему сестра задала такой вопрос, но уверенно кивнула, желая услышать продолжение.

– Алая роза – королевский символ Резерфордов, – продолжила Антандра. – После войны алую розу выжигали на оборотнях как символ падшего народа. Проще говоря, это метка раба.

– Великая Мать, – выдохнула Скарлет, сильнее сжимая руки сестры. А перед глазами будто всплыла картинка, где рука несёт раскаленное до красноты железо в форме королевского цветка, а затем медленно и мучительно притрагивается к коже, растягивая процесс от нанесения клейма. От этих мыслей в нос словно ударил мерзкий запах прожжённой плоти и болезненный крик.

– Да, мерзость, – понимала Антандру сестру.

– Почему это прекратили? Это же прекратили? Я сейчас не видела ни одного клейменного раба, – сказала Скарлет немыми губами.

– Когда убили Эрика Резерфорда, – вдруг начала Антандра совершенно с другой темы, – то Итан Резерфорд в его честь создал «Сад памяти». Тогда каждая знатная семья преподнесла по цветку, поддерживая идею Его Величества.

– И мы преподнесли лилию? – начала понимать Скарлет, к чему ведёт Антандра.

– Да, – кивнула девушка, резко дёрнув хвостом. – После этого события каждый цветок стал родовым. У Резерфордов роза. У нас лилия. Орхидея принадлежит маркизу Атталь. Пион – символ герцога Вайса. У барона Элдана ромашка. Тюльпан относят к графу Нарсису, – перечислила несколько примеров Антандра. – Королевская роза перестала быть отличительным знаком рабства. На оборотнях стали появляться чуть ли не букеты из цветов, – зло сказала девушка. – Но это было не долго. Закон запретил оставлять клеймо, так как оборотней то передаривали, то продавали. И, как говорили, товар портился.

– И сейчас это хотят вернуть?

– Да, – медленно сказала Антандра, только сейчас понимая суть всего происходящего.

Девушка резко остановилась по середине дороги, будто молнией поражённая, а затем, позабыв о Скарлет, едва ли не побежала до сарая. От быстрого шага до бега ее разделяли лёд и неудобные каблуки. Черт бы побрал неудобные модные вещи.

– Я должна буду поставить на тебе клеймо, – с порога сказала, чуть ли не выкрикнула, Антандра, не церемонясь на приветствия.

Амрит, будто никогда не спавший и готовый к каждому приходу Антандры, уверенно кивнул, мол, я понял тебя, и прикрыл свои чёрные глаза.

Антандра, конечно не ждала, бурной реакции и криков, но и абсолютному спокойствию и безразличию была удивлена. Девушка ожидала хоть какой-то реакции, но ее не было, не считая того, что оборотень дал понять, что услышал ее. Она буквально несколько дней назад рыдала у него на груди, а теперь как лживая аристократка сообщает о том, что должна будет на нем оставить клеймо. Родовую лилию Лоренцов.

– Ты позволишь это сделать? – спросила девушка так, будто у него был выбор, а затем добавила. – Без проблем. Чтобы мы пришли, – чуть замялась Антандра, – выжгли лилию, – выдавила она из себя несчастных два слова, – и ушли?

Амрит снова открыл свои чёрные глаза и внимательно посмотрел на девушку, а затем тихо произнёс своим голосом с ощутимой хрипотцой от долгого молчания:

– Да.

У Антандры по коже пробежали мурашки от одного единственного слова мужчины. Второй раз за все время девушка услышала его голос. Она не знала, чему удивляться больше: тому, что он согласился на добровольное и публичное клеймо на своём теле, без попыток кому-то отгрызть руку, стремясь до последней капли крови оставаться свободным и бороться за эту самую свободу. Или поражаться тому, что он заговорил.

Антандра даже сделала несколько шагов вперёд, будто желая развеять эту иллюзию бархатистого голоса.

– Мне жаль, – тихо сказала Антандра, но словно сама не верила своим словам.

«Звучит, как оправдание», – сделала ещё два шага вперёд, сама не понимая, зачем.