Полукровка

Глава 6

Следующие две недели слились в череду суматошных, но на удивление благостных дней, наполненных запахом свежей краски, магического лака и пыльцой цветов из нашего сада. Наконец-то мы обрели свой уголок, свою крепость в этом парящем мире. Тишина здесь казалась иной — не звенящей пустотой отеля, а мирным, насыщенным покоем, нарушаемым лишь мелодичным шелестом листьев в саду и едва слышным гулом магии, текущей по стенам.

В день окончательного переезда я лично проконтролировала погрузку последних вещей, тщательно оплатила все счета в гостинице — на прощание получив от директора ещё раз глубокие, почтительные извинения — и по пути на рынке прихватила несколько магических безделушек для дома: хрустальную посуду, мерцающую в темноте мягким лунным светом, и несколько зачарованных фолиантов, чьи кожаные обложки переливались таинственными, дышащими узорами.

Тролли-грузчики, нанятые через агентство, сгрудились вокруг своей летающей платформы, перебрасываясь гортанными возгласами на своём наречии. Я уже успела усвоить горький урок, что в Аэтрине к представителям «низших» рас — троллям, гоблинам, оркам — относятся с ледяным пренебрежением, и они платят той же монетой, выполняя работу спустя рукава, если за ними не следить в оба глаза. Их презрение было пассивным, но острым, как тупой нож.

— Эй! — я хлопнула в ладоши, стараясь звучать повелительно и холодно, как это делала мать, отчитывая нерадивую прислугу. — Этот ящик — с хрупкими приборами и редкими фолиантами. Его нужно нести осторожно и сразу внести в кабинет на втором этаже. Понятно?

Старший из троллей, с шрамом через мутный, почти белесый глаз, лениво покосился на указанный мной ящик, потом на меня, и буркнул что-то своему напарнику. Тот флегматично пнул ботинком прочный, но грубый дубовый ящик с кухонной утварью.

— Этот тяжёлый. С него и начнём, — проскрипел старший и, даже не дожидаясь моего ответа, взмахнул мощной, покрытой шрамами рукой.

Двое других троллей с видимым облегчением вцепились в простой ящик и, с трудом, но уверенно понесли его к дому. Мой же заветный ящик с книгами остался стоять на обочине, немой свидетель моего бессилия. Они проигнорировали мой приказ намеренно, демонстративно. Проверяя, насколько юная полуэльфийка может ими командовать.

Кровь ударила в лицо, заставив его гореть. Я могла нанять другую бригаду, пожаловаться в агентство... Но на это ушли бы часы, а то и дни. Отец вернулся бы с работы, а дом всё ещё был бы в хаосе.

«Нет. Я не покажу им, что они меня задели. Ни за что».

Стиснув зубы до боли, я выпрямилась, с силой сжимая в кармане фамильный банковский кристалл. Его холодная огранка впивалась в ладонь, возвращая ясность мысли. Я медленно обвела взглядом троллей, и ухмылки на их лицах сползли, сменившись настороженностью. В воздухе запахло озоном от перегруженной магии.

— Хорошо, — мой голос прозвучал тихо, но с такой стальной хладнокровностью, что воздух, казалось, замер. — Раз вы отказываетесь выполнять условия контракта, ваши услуги больше не требуются.

Я обратилась к старшему, глядя ему прямо в мутный глаз.

— Вы и ваша бригада уволены. Без оплаты. Я сейчас же свяжусь с вашим агентством и сообщу о грубейшем нарушении. Удачи объяснять вашему начальству, почему вы саботировали работу и оскорбляли клиента по расовому признаку. — Я намеренно сделала паузу, давая последним словам повиснуть в воздухе.

В Аэтрине подобные жалобы разбирались с особой строгостью.

«Ну да, не высшие же чины нарушили закон. Полукровок и таких, как они, тут не любят. Поэтому даже разбираться не будут — скажут "виновен", и всё».

Их лица вытянулись. Страх перед потерей заработка и проблемами с агентством был для них куда весомее, чем насмешки над «девочкой-полукровкой».

— Эй, погоди, хозяйка... — заёрзал старший, его грубый голос внезапно стал подобострастным. — Мы же пошутили немного... Сейчас всё донесём, куда скажешь!

— Вы не расслышали, — ледяным тоном парировала я. — Вы уволены. Можете отправляться. Я вызову другую бригаду.

Я не собиралась этого делать — вызов новой команды отнял бы часы. Это был блеф. Но блеф, подкреплённый абсолютной уверенностью, что больше не позволю с собой так обращаться. Я достала коммуникационный кристалл, делая вид, что ищу контакты агентства, всем видом показывая, что разговор окончен.

Именно в этот момент из-за живой изгороди через два дома появилась тень. Нет, не тень — сама тьма, принявшая изысканную форму.

Он возник словно из самого воздуха — высокий, почти воздушный юноша, кожа которого отливала глубоким, бархатистым цветом воронова крыла, поглощающим солнечный свет. Его лицо с резкими, но утончёнными чертами казалось высеченным из тёмного обсидиана — высокие скулы, прямой нос и твёрдый, волевой подбородок. Но больше всего поражали глаза: яркие, пронзительно-янтарные, они горели словно расплавленное золото на фоне ночного неба его кожи, и в их глубине таилась мудрость, не по годам старая, видевшая слишком много.

Длинные ресницы, густые и такие же чёрные, как его заплетённые в сложные тонкие косы волосы, отбрасывали лёгкие тени на скулы. Он двигался с невозмутимой грацией большого хищника — плавно, бесшумно, каждое движение было исполнено сдержанной силы и отточенности. В его осанке читалась врождённая уверенность, но без тени высокомерия, лишь спокойное принятие своей силы.