Полуночный эспрессо

Глава 28 - Элиас

Я вышел из ректората, ощущая, как бумажка с заявлением жжёт мне пальцы. Ниже некуда. Хотя… зная Итана Хэйварта, ниже — это всегда ещё на пару этажей под землёй. Солнце било в глаза, как будто издевалось. Я достал телефон, открыл Uber, вбил адрес: Дом Хэйвартов, за городом, сорок минут от Хоторна. На экране мигнула сумма: $75.43

— Вы шутите, — буркнул я вслух. — За то, чтобы меня отправили в личный ад?

Хотя, может, это даже дёшево. Я заказал машину и, пока та ехала, написал в общий чат:

Элиас: Меня эвакуируют. Отец на связи. Взял отгулы, еду домой. Pray for me.

Ответы не заставили себя ждать.

Остин: Сила будет с тобой, брат.

Камила: Сколько заплатил за этот Uber? Надеюсь, ты хотя бы на заднем сиденье с подушками.

Лиам: Хотел пошутить, но… не могу. Обнимаю, держись.

Я усмехнулся. Хоть кто-то ещё может смеяться. Машина подъехала. Пока водитель ставил навигатор, я перешёл в личку с Камилой.

Элиас: Слушай. Ты не могла бы… ну, приглядывать за Алей, пока меня не будет? Просто… на всякий случай.

Ответ пришёл сразу:

Камила: Втюрился! ХАХА!

Элиас: Камила…

Камила: Да всё, всё. Конечно. Она под присмотром. Если что — сразу пишу.

Я немного расслабился, насколько это возможно. В голове снова всплыло лицо Али. Как она морщит нос, когда задумчива.Как будто весь мир в этот момент подстраивается под неё. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Дом Хэйвартов ждал меня. К сожалению.

Такси выехало за черту Хоторна минут двадцать назад, и теперь за окнами сменялись картинки, которые пахли сентябрём: редкие деревья, пожелтевшие пятнами, поля, крошечные фермерские домики и ровные полосы дороги, тянущейся в сторону чего-то, что я покинул слишком давно — и слишком охотно. Чем дальше от университета, тем тяжелее дышать. Будто там, среди корпусов, библиотек и спортзала, у меня было хоть какое-то кислородное пятно. А здесь — воздух чужой. Семейный. Давящий. Я смотрел в окно. Слева проплыла небольшая церковь с облупившейся табличкой и объявлением «Яблочный фестиваль — в эти выходные!». Дальше — пруд с уточками. Всё это выглядело спокойно, даже красиво. Но во мне — ни грамма спокойствия. Только клешнями сжимающееся предчувствие. Дом Хэйвартов появился в поле зрения, как только мы свернули с главной дороги. Он стоял на холме — трёхэтажный, аккуратный, с выцветшей кирпичной кладкой и крышей цвета мокрого сланца. Слева от дома — небольшой сад, по которому вилась осенняя дымка. Позади — дворик с качелями, пара садовых гномов и, как я помнил, крошечный бассейн, куда Кристиан однажды запустил велосипед. Из любви к науке, якобы.

Такси остановилось у калитки. Я расплатился, открыл багажник и потянул за ручку сумки.

— Привет, старик! — раздался знакомый голос.

В следующую секунду я получил поджопник. Настоящий. С хрустом ткани и злорадным хохотом.

— ЧЁРТ, КРИС! — выругался я, чуть не выронив сумку. — Ты издеваешься?

— Ну ты и медленный. — Мой четырнадцатилетний брат сиял как восход. Карие глаза блестят, тёмные волосы растрепаны. Вышел, как всегда, в толстовке на три размера больше и в кроссовках, похожих на батискафы. — Мам сказала, чтоб я встретил тебя. Но я подумал — ну что это за встреча без атаки?

— Ты дьявол в теле ребёнка, — буркнул я и, не сдержавшись, потрепал его по голове.

Он не отстранился. Даже улыбнулся шире. Из дома вышла мама.

— Эли! — Она открыла ворота и почти сразу заключила меня в объятия. — Какой ты стал взрослый… и уставший. Что ж вы там, в университете, совсем не спите?

— Мы там выживаем, — пробормотал я, прижимаясь к её плечу. — Привет, мам.

Она пахла как всегда — жасмином и домашним печеньем, которого я не ел тысячу лет.

Мама — Лорел Хэйварт — была женщиной с ясными глазами, теплыми руками и голосом, который умеет убаюкивать даже самые тёмные мысли. Она отпустила меня, но взгляд её задержался — чуть обеспокоенный.

— Папа задерживается. Вернётся ближе к ночи. Сказал, чтобы ты поужинал без него.

Внутри что-то скрутилось. Конечно, он даже не удосужился быть здесь, когда я приехал. Но, с другой стороны, я знал — это было бы хуже. Сцена с порога. Голос, от которого хочется сжаться. Нет. Пусть будет так.

Я кивнул. Взял сумку. И вошёл в дом, где всё казалось знакомым. И чужим одновременно. Мама, как всегда, выглядела так, будто только что вышла из рекламного ролика про уют и заботу. Волосы собраны в небрежный пучок, мягкий кардиган, легкий запах ванили и лаванды. Она открыла дверь еще до того, как я успел подойти. Мама прищурилась, но ничего не сказала — просто прошла вперед, показывая, что можно заходить.

— Ты приезжаешь всего пару раз в год, Элиас. И всегда только когда отец вызывает. Мне бы хотелось, чтобы хоть раз — по собственной воле.

Я снова промолчал. Что я мог ей сказать? Что мне тяжело сюда возвращаться? Что каждый раз, когда я встаю на эту дорожку к дому, меня подбирает под ребра знакомое чувство тяжести? Изнутри дома донеслись шаги, и вот на лестнице показалась бабушка. Аделин. Элегантная, как всегда, с прямой спиной, в вязаном светло-сером кардигане и с серебристыми волосами, собранными в пучок. Улыбнулась, как только меня увидела.

— Мальчик мой, ты наконец-то приехал, — её голос был мягким, как теплое одеяло. — Подойди, я обниму тебя.

Я поднялся на пару ступенек и с удовольствием обнял её. Бабушку я обожал. В отличие от отца, она никогда не заставляла меня чувствовать себя недостаточным.

— А где Сэйдж? — спросила она, отстраняясь.

— Слишком занята подготовкой к чемпионату, — ответил я. — Видимо, отца интересовал только я.

В комнате повисла короткая пауза. Все всё поняли.

Сэйдж — моя старшая сестра. Она старше меня всего на год, но с самого детства казалось, что между нами пропасть. Мы росли по-разному. Нас сравнивали. Нас противопоставляли. Отец всегда ставил её в пример. Или наоборот — в вину. В зависимости от настроения.