Полуночный эспрессо

Глава 46 - Аля

Часы показывали 01:43.

На экране ноутбука пестрели пометки Розы — то зелёные, то жёлтые, то багрово-красные, будто следы осенних листьев. Мы с ней работали как одержимые: она писала быстро и точно, а я редактировала главы, спорила с собой, переписывала диалоги, добавляла сцены, выбрасывала абзацы, которые ещё утром казались мне идеальными.

На столе остывало третье подряд кофе. В комнате было тихо. И пусто.

В какой-то момент я поняла, что больше не могу. Всё внутри гудело, пульс в висках подсказывал — пора. Я сохранила документ, закрыла ноутбук и провела ладонью по лицу.

Мне не хотелось быть одной.

Это было не про романтику, не про объятия.

Мне просто нужно было его присутствие — как якорь. Как что-то знакомое в этом слишком живом, слишком настоящем дне.

Я встала, накинула худи поверх майки и босиком прошла по коридору. Света нигде не было. Только под дверью его комнаты мерцала тонкая полоска тёплого цвета.

Я постучала тихо.

Не ответил.

Осторожно толкнула дверь.

Он лежал на кровати, полубоком, уткнувшись в подушку. В комнате было почти темно, только экран телефона тускло освещал его лицо — красивое, упрямое, немного колючее. Он листал что-то, и я вдруг испугалась, что это — нечто, куда мне уже нет доступа.

— Элиас… — прошептала я. Он поднял взгляд. — Прости. Просто… я подумала…

— Что? — коротко.

— Можно я с тобой посплю? Не как… ну, просто. Мне тяжело быть одной сегодня.

Молчание. Я ожидала тишины. Или вздоха. Или хотя бы взгляда. Но он ответил сразу.

— Лучше нет. Я хочу поспать один.

Сухо. Без эмоций. Ровно настолько, чтобы стало ясно: это не усталость. Это — выбор.

Я кивнула.

— Поняла. Извини.

Я закрыла дверь так же тихо, как и открыла.

Возвращаясь к себе, я чувствовала, как горло сжимается от чего-то знакомого. Почти детского. Как в те ночи, когда мама забывала сказать «спокойной ночи», и всё внутри казалось забытым.

В комнате было темно. Я легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и долго смотрела в потолок.

В голове билась одна мысль:

“Всё же началось.”

И, может быть, я сама это спровоцировала.

А может, это просто мы.

Мы, которые не умеем быть вместе, когда не всё идеально.

***

Я стояла перед его дверью пять минут. Пять долгих минут, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Потом вдохнула — и впихнулась внутрь без стука. Он сидел на подоконнике, курил, глядя в ночь. Даже не обернулся.

— Ну что, — голос мой дрожал, но не от страха, а от ярости, — объяснись.

Первый раз за вечер он пошевелился — стряхнул пепел в пустую банку из-под колы.

— Тебе правда нужно это сейчас?

— Да! — я швырнула на пол папку с черновиками. Листы разлетелись веером. — Ты видел, как я рву жопу над этой книгой! Ты сам говорил, что это важно! А теперь что, ревнуешь к успеху?

Он наконец повернулся. В глазах — не злость. Усталость.

— Я не ревную.

— Врешь!

— Я завидую, — он резко встал, отшвырнул сигарету в окно. — Понимаешь? Завидую твоей Розе, этим чертовым строчкам, даже этому дурацкому ноутбуку! Потому что ты смотришь на них так, как...

Голос его сорвался. Он отвернулся, сжал подоконник так, что костяшки побелели.

Я замерла. В груди что-то упало, перевернулось.

— Как... как раньше смотрела на меня, — закончил он тихо.

Тишина. Где-то за стеной капал кран. В коридоре скрипнула дверь. А я стояла, внезапно осознавая: Его рукава закатаны — на левой руке свежий ожог от кофеварки. На столе — шесть пустых банок энергетика. На кровати — моя забытая кофта, аккуратно сложенная. И телефон... На экране — открытое сообщение. Неотправленное. "Принесу ужин, не работай голодной".

Я сделала шаг. Еще один. Пальцы сами потянулись к его спине — но замерли в сантиметре.

— Элиас...

Он вздрогнул, когда я наконец прикоснулась.

— Я... — язык будто онемел. Все слова казались фальшивыми.

Он резко развернулся — и вдруг его руки сомкнулись у меня на талии. Грубо. Без разрешения. Прижал так сильно, что заныли ребра.

— Заткнись, — прошипел в волосы. — Просто... заткнись.

Я впилась пальцами в его плечи. Готова была кричать. Бить. Убежать. Но почему-то... Обняла в ответ. Где-то за окном пролетела машина, осветив стены мигающим красным. Мы стояли, как два сломанных механизма — шестеренки, которые все еще цепляются друг за друга, хоть и не могут больше крутиться.

Я вцепилась в его руку, как будто могла вложить в это прикосновение все невысказанное.

— Элиас, послушай... Эта книга — не просто текст. Это все, чем я дышала последние три года. Моя боль, мои ошибки, кусочки души, которые я собирала по крупицам. Мне нужно всего... немного времени. Еще чуть-чуть. Потом все будет как раньше. Я обещаю.

Он смотрел куда-то поверх моего плеча, челюсть напряжена. Потом медленно отвел взгляд:

— Ты помнишь, какое завтра число?

Я моргнула. Перебрала в голове дедлайны, встречи с редактором...

— Семнадцатое ноября. Обычный день?

Уголок его губ дрогнул в странной улыбке. Потом он резко наклонился — и его губы коснулись моих. Коротко. Без обещаний.

— Иди работай. Я спать.

Когда он отошел к шкафу, я увидела на столе контейнер с курицей терияки. Той самой, что я люблю. С парой палочек и салфеткой с нарисованным котиком.

— Возьми. Это тебе.

И в этот момент меня накрыло волной — нежность, смешанная со стыдом. Он запомнил. Заказал. Ждал. А я...

Контейнер был теплым.