Полуостров сэйн. Кайя.

Глава 7

ГЛАВА 7

Весь день Лушт был на взводе. Он сходил к крематорию, оставил там, как она выразилась, трупы. Потом послонялся по полку: в гимзал из-за рук всё ещё не был вхож. Пошёл в библиотеку, сел к монитору... Читать не хотелось. Он вдруг понял, что его самое большое желание сейчас — сбежав отсюда, напиться в стельку. Но даже в этом ему было отказано.

На обед он шёл неохотно. Сандро догнал Лушта.

— Твоя работа?

— Какая?

— Веник ей подсунуть.

— Какой веник?

— Ну, цветы!

— Что вы за люди! – взорвался Лушт.

— Э, тише, –– дружелюбно улыбнулся Сандро. — Мы сэйверы. Насчёт хранителей жизни она права. Кому цветы нравятся — может копаться в оранжерее. Хочешь, пристрою туда? Ведь должен ты чем-то заниматься в свободное время! Что тебе нравится?

Лушт пожал плечами. Сандро продолжал.

— Кайя говорит, ты поёшь неплохо. Может, в клуб наш ходить будешь? Подумал бы.

— Откуда она знает про моё пение?

— Она всё знает, — ответил Сандро. — Пошли обедать.

После обеда Сандро действительно привёл Лушта в клуб, показал, где что. Рекруту понравилась свобода, царившая здесь. Ему сразу вручили гитару, он попытался вспомнить как это — играть: два года не брал инструмент в руки. Но тут кто-то заметил «шкурку» на ладонях и отнял гитару.

— Нет, рекрут, ты рук не уродуй.

Он отдал инструмент походил немного по клубу, заглянул во все углы. Да, здесь ему определённо нравилось. Даже обида на Кайю немного улеглась. Лушту стало немного жалко её, по какой-то несуразной ошибке богов родившуюся женщиной. Ни красоты в ней, ни нежности. Сердца видимо, тоже нет. Радоваться не умеет. Она-то в этот клуб, наверное, ни ногой...

Рекрут уже шел назад, когда услышал строгие аккорды. Не утерпел, вошёл в зал. Кайя, Мирх и ещё несколько «стрекоз» сидели тесным кружком, Мирх терзал гитару, Кайя пела:

Рати всей впереди

Со стальными клинками-нервами

В сечу скачут вожди

Первыми.

Через ужас и жуть

С вечной болью от жил порванных

Нам с пути не свернуть

В сторону.

В поединке с судьбой

Не отступим — а трусам завидно.

Вечно длится наш бой

Праведный.

Наш удел — побеждать,

Кроме чести, не зная прибыли,

И не смерти нам ждать —

Гибели.

Доблесть — реющий стяг,

В чистоту её свято веруем.

С ней в бессмертие шаг

Сделаем.

На цыпочках подойдя к «стрекозам», Лушт дослушал песню. Кто-то подвинулся, давая ему место. В этот самый момент рекрут почувствовал в первый раз за долгое время, что здесь он свой.

— Значит, ты считаешь, они были неправы? — спросил Мирх, отложив гитару.

— Я им не судья, — ответила Кайя. — Но я бы боролась до конца.

— Однако своей Мариги ты нанесла удар милосердия.

— Мариги не смогла бы выжить ни при каких условиях. А твоих ребят вернули к жизни. Ты же, кстати, им кровь давал... Они испугались.

— Чего испугались? — спросил Лушт.

— Уродства. Слепоты, безногости... Правду говоря, жить им было бы нелегко. Я не осуждаю их за желание уйти. Но другие не ушли.

— Я пытался их убедить, — нахмурился Мирх.

— Плохо пытался. Я Вечко убедить смогла.

— А что с Вечко? — снова спросил Лушт.

— Ты не заметил? Он ходит на протезах. Ног нет. Все дежурные, вахтеры, связисты — инвалиды. Однако живут и служат.

Внезапно в дверях возник Вечко.

— Кайя, это срочно.

Она подошла, выслушала его, сжала губы.

— Так. Поднимай мое звено, всем крылья с седлами. И троих «саламандр».

— Не мало — троих?

— У меня в звене только, считая меня, ещё надо везти оборудование. Больше трех «саламандр» не вытянем.

Мирх встрял:

— Отправь наше звено.

— Разве ты не с аврала?

— Меня взять можно? — поднялся Лушт. Кайя с интересом на него посмотрела.

— Не терпится в дело? Возьму. Обязательно. Когда научишься летать.

Она вышла следом за Вечко. Лушт с досадой ударил кулаком об ладонь.

— Чего злишься, рекрут? Придёт твоё время.

— Да, конечно. Ты же слышал: когда научусь летать. Сказала бы сразу, что я не годен.

К его удивлению заулыбались все, даже Мирх.

— Чудак! Ты думаешь, почему наш отряд «стрекозами» называется? Мы летучи! Когда у рекрутов-«стрекоз» начнётся обучение полётам, всё сам испытаешь. Так что Кайя не потешалась над тобой, а обещала взять в своё звено. Цени!

Раздался сигнал на ужин, все пошли в столовую, кроме Мирха. Он спустился в лазарет, сообщил, что возможны травмы, ожоги и тому подобное, чтобы приготовились.

— Мирх, — спросила Элена, — это была очередь Кайи?

— Нет, конечно. Она как всегда встряла вне очереди, — с досадой ответил он.

Элена кивнула.

— Она последние месяца два всё время встревает вне очереди, лезет в самые опасные дела.

— Да, я понимаю, – ответил Мирх.

— Что у неё случилось?

— Что у неё может случиться?

— Вы, ребята, кажется, забываете, что Кайя — живой человек. Сейчас она явно смерти ищет. Самоубийство ей вера запрещает. Но она очевидно перестала думать о своей безопасности. Вот я и спрашиваю: что с ней стряслось?