Полуостров сэйн. Кайя.

Глава 9

ГЛАВА 9

— Разговор будет сложным, рекрут Лушт. Но для начала сделай мне отчет о твоем дежурстве на шестом посту.

Пока он сидел за компьютером, она откинулась в кресле и прикрыла глаза. Ей вдруг пришло на ум: а не уйти ли из полка? Чем дольше она вертела эту мысль, тем более разумной она представлялась Кайя. Да, уйти. Потому что всё бессмысленно. Правда, пока уйти нельзя: надо доукомплектовать «стрекоз», подготовить Вечко — не Мирха, нет — на пост вождя, решить вопрос с Луштом...

— Кайя, — осторожно позвал рекрут. Она резко открыла глаза.

— Готово?

Просмотрев отчет, она кивнула.

— Скажи, за что на тебя ополчился Мирх?

— Не знаю.

— Но догадываешься.

— Да.

— И в чём дело?

— Это только догадка.

— Ты скажешь?

— Нет.

Кайя устало посмотрела на него.

— Мирх был моим поручителем. Теперь — я твой поручитель.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему ты поручилась за меня?

— Ты спас мне жизнь.

— Я не помню.

Сэйвер и не должен помнить всех, кого спас. Но давай не отвлекаться. Наш полк — один организм. Мы все должны доверять друг другу. Даже если мы видим впервые человека с эмблемой сэйвера, мы верим в его надёжность. Ненадёжных мы отсекаем. Как «кротов».

— Я понимаю.

— Но чтобы мы пошли на такой страшный шаг, должно случиться нечто... как с Диром.

— Я понимаю, — повторил Лушт.

— Понимаешь? И доверяешь всем сэйверам?

Рекрут не сдержал улыбки.

— Это было непросто. Но теперь я осознал, что доверяю всем.

— И Мирху?

Лушт промолчал.

— Рекрут, я задала вопрос. В какой степени ты доверяешь Мирху? — ледяным тоном отчеканила Кайя.

— Я доверяю ему. И не считаю, что был им подставлен. То есть в этой ситуации на посту всё зависело от меня. Мирх объяснил мне подробно, несколько раз, заставил повторить; только убедившись, что я всё понял, оставил одного на посту. Это была не подстава, а проверка. Надеюсь, я её выдержал, — он довольно посмотрел на Кайю. Та кивнула:

— Не сомневайся, выдержал. Но после этой проверки ты доверяешь Мирху?

— Да, доверяю, — твёрдо сказал Лушт.

— Потому что знаешь, за что он на тебя ополчился?

— Знаю.

— Но мне не скажешь.

— Нет.

— Мирх прислал мне рапорт с гауптвахты. Он всё равно не доверяет тебе.

— Я знаю. И знаю причину. Он ошибается.

— В тебе?

— В причине.

— Причина, ты полагаешь, во мне?

Лушт промолчал. Кайя тяжело вздохнула.

— Слушай, рекрут. Давай начистоту. Ты считаешь, он ревнует меня к тебе, так? В этом ты видишь причину? Ну, честно. Я не слепая.

— Да, в этом.

— Лушт, посмотри ты на меня внимательно. Разве меня можно ревновать?

Рекрут очень внимательно посмотрел ей в глаза.

— Можно. Я ведь тоже не слепой. Ты зачем-то уродуешь себя, носишь мундир на два номера больше, чтобы мешком висел, волосы сбрила... На первый взгляд тебе удалось истребить в себе всё женское, но... Но тебя можно ревновать. Поверь мне.

Её лицо помертвело. Лушт тихо добавил.

— Ты сама предложила начистоту.

— Да. Рада, что выслушала тебя. Теперь послушай ты. Я тоже сначала подумала, что Мирх ревнует. Для меня это было открытием. Он устроил мне скандал. Забыл, как сам, будучи поручителем, носился со мной, рекрутом. Он себе чуть волосы не выдрал, когда я косу сбрила, кому угодно в горло вцепиться был готов за «не такой» взгляд в мою сторону. А теперь удивляется, что я, твой поручитель, уделяю тебе внимание...

— Я так и подумал, что его ревность беспочвенна.

— Боюсь, это совсем не ревность, рекрут. С ревностью Мирха я бы справилась. Просто он подозревает, что ты...

Лушт ждал продолжения, но его не последовало. Кайя внезапно сменила тему.

— Спасибо за Бусси.

— Он понравился девочке?

— Не знаю. Сегодня мы отнесем ей игрушку. Думаю, Оли будет очень рада.

— Её зовут Оли?

— «Оли» означает «малышка». Я её так зову, пока она не вспомнит своего настоящего имени, своей семьи. У нее амнезия. Память обязательно вернётся к ней, уже начала возвращаться. Видишь, она вспомнила, что у неё был Бусси... На самом деле, я подозреваю, кто такая Оли, как её зовут, даже кто её отец. Только пускать его к дочери не решаюсь.

— Ты не слишком много на себя берешь?

Кайя вдруг улыбнулась.

— У тебя есть шанс переубедить меня. Только сначала выслушай, хорошо? Ведь, собственно, для этого я тебя вызвала. Я боюсь, что, войдя к девочке, её отец устроит концерт на тему «здравствуй, дочка, я твой папа». Если она не вспомнит его сразу, начнёт тормошить ребенка «ну вспомни-вспомни». Этим он нанесёт непоправимый ущерб психике девочки. В лучшем случае она просто ничего не вспомнит. В худшем — испугается. В её состоянии последствия сильного испуга непредсказуемы

— Ты ведь можешь это же сказать её отцу?

— Сказать-то могу, а толку?

— Неужели он захочет навредить собственному ребёнку?

— Вряд ли. Но я опасаюсь, что, увидев Оли, он забудет и мои слова, и свои обещания, не сможет сдержать эмоций... Он ведь живой человек. Вот ты, Лушт, тоже отец. Тебе виднее, как поступит отец в такой ситуации. Может, ради здоровья Оли пока ничего её родителю не говорить?

— Не знаю, как бы поступил её отец, а я ради дочери всё бы мог.

— Уверен?

— Да.

— Смотри. Я поверю тебе.

Тут лицо Лушта вытянулось.

— Ты хочешь сказать, что Оли — моя дочь? И всё это время ты знала?!