Полярный свет твоего сердца

Глава 1

Ветер на Севере не выл – он скоблил. Словно ледяной скребок проходился по стеклам, по обшивке дома, по самым нервам, настойчиво напоминая: ты здесь чужой. Ты здесь лишний.

Андрей стоял у огромного окна в гостиной, смотрел на бесконечную белую равнину, подернутую сизым снежным поземком, и пил черный кофе. Горячий, крепкий, без сахара. Как в полевом госпитале. Дом – двухэтажная, добротно срубленная из лиственницы постройка – был идеально чист, тих и до жути пуст. Каждый предмет имел свое, единственно верное место: книги по хирургии и военной истории в строгом порядке на полке, диван с жестким валиком вместо подушек у стены, одинокий обеденный стол на кухне, на котором лежала лишь медицинская литература. Ни безделушек, ни следов чьего-либо присутствия, кроме его собственного. Это была не жилая зона, а временный командный пункт, убежище, где он зализывал раны. Душевные раны, которые, как он убедил себя, были не опаснее ссадины – надо просто содержать в стерильности, и они зарубцуются.

После уютной деревни Арины и душевного тепла, которое он там получил, его привычный доселе мир немного пошатнулся. Он готов был построить с ней что-то большее, чем взаимовыгодное сотрудничество. Но она выбрала не его. Того, другого, который был врагом. Алексей не понимал, почему Арина так поступила. Он предлагал ей защиту, безопасность. Ей и ее сыну. Но кто может понять женскую натуру? Никто, наверное.

Вот и Андрей не мог. А теперь уже и не пытался. Зачем? Безопаснее для него, как он сам решил, быть одному. И поэтому здесь, в суровой снежной пустыне он выбрал быть невидимкой для женщин. Он определенно не мог дать им то, чего они хотели. Притворство не входило в его планы, а эмоции были ему недоступны. Слишком уж эти женщины сложный механизм в плане эмоций. А ему в прошлом уже хватило разочарований и душевых ран. И он искал тишины и покоя. Вдали от передовой и суматохи большого города.

Работа в поселковой больнице – модернизированной, но небольшой – спасала. Здесь были другие раны, видимые, конкретные. Переломы у рыбаков, обморожения, гипертонические кризы у старожилов. Его руки, привыкшие к сложнейшим операциям, здесь справлялись с легкостью. Но мозг, лишенный экстремальных задач, начинал точить сам себя. Воспоминаниями. Ошибками. Особенно одной – Ариной.

Он отогнал мысль резким глотком кофе. Чувства – это нестабильная переменная в уравнении жизни. Он вывел для себя аксиому: доверять можно только фактам, логике и профессиональному долгу. Все остальное – источник сбоев.

Внезапный, резкий звонок домашнего телефона прозвучал как сигнал тревоги. Кто-то звонил на стационарный номер, известный лишь администрации больницы и… паре людей из прошлой жизни.

Макаров нахмурился, подошел к аппарату.

— Андрей, привет. Это Арина! Как ты? — Голос, даже из-за шелеста дальней связи, заставил что-то внутри него болезненно дрогнуть. Теплый, низкий, с той самой мягкой хрипотцой, которую он когда-то пытался расслышать в каждом сказанном ею слове.

—Привет, Арин. — Он сделал свой голос максимально нейтральным. — Давно не слышал тебя. Я-то нормально. Что мне одинокому волку будет. Вы там как? Как Женька? Уже бегает, поди?

—Нет еще, — звонко и легко рассмеялась она, словно говорила с лучшим другом. Впрочем, для нее это так и было. А для него, ее голос еще одно напоминание о том, что его не выбрали тогда, когда он готов был открыть свое сердце. — Но уже делает попытки. Артем с ним возится все время. Женька теперь без отца никуда.

—Хорошо, что у него есть время на сына, — Андрей не хотел обидеть. Но его больно кольнуло упоминание соперника.

—Андрей, перестань, — Арина заметила сарказм в его голосе. — Артем прекрасный отец. Он очень изменился. Ушел из политики, и теперь все свое время отдает нам. Ты же все понимаешь.

«Понимаю» — подумал про себя Макаров. Но вслух сказал другое:

—Ладно, прости. Просто немного не в настроении. Ты ведь не просто так позвонила. Что-то случилось?

—Ты заставил меня испытать стыд, — по-доброму нахмурилась Арина. — И не выдумывай, мы всегда на связи.

Они и правда не теряли связи — редкие звонки всегда дополняли теплые регулярные ни к чему не обязывающие сообщения. Они просто знали, что они есть друг у друга. Друзья. Не более.

— Да ладно тебе, — улыбнулся Андрей, словно Арина могла это видеть. — Я по голосу понял. Выкладывай.

— Ты прости, что беспокою, — она заговорила быстро, немного сбивчиво. — Я знаю, ты там, на краю света. Но это даже хорошо для дела. Мне не к кому больше обратиться. Помнишь Марину? Мою соседку? Ты помогал ей, когда ее муж избил.

Картинка всплыла в памяти мгновенно, с четкостью хирургического снимка. В тот вечер он понял окончательно, что Арина не его женщина, когда увидел ее в руках другого. Но потом картинка сменилась — уже другая женщина. Избитая мужем так, что места живого нет. Он оказывал помощь, а руки так и тянулись к этому местному алкашу, чтобы сделать с ним тоже самое. Потом больница — он делал чуть больше, чем того требовала ситуация. Помнил ярость, холодную и бесполезную, которая клокотала у него внутри тогда.

— Помню, — выдавил он.

— Так вот. Ей нужно скрыться. Так, чтоб Мишка идиот ее не нашел. Иначе он ее просто убьет. Им негде спрятаться. У нее совсем никого нет. Я вспомнила про тебя, про твой северный форпост. Там, наверное, и дорог-то нормальных нет… Он не достанет. Можно… Можно они к тебе? Ненадолго. Пока придут в себя, сообразят, что делать.