Полюби меня, или Сказка о Красавице и Чудовище

ГЛАВА 5. Даниил

ГЛАВА 5. Даниил

Один только взгляд, и вся моя выдержка и данное самому себе обещание не трогать Милу – кануло в лету. Всего лишь взгляд, и я взорвался, не в силах сдержать свой порыв, чтобы вновь ощутить в объятиях Красивую. Девушка украла мое спокойствие на целую неделю, и, если я сначала думал, что пройдет – ну пройдет, только оставалось подождать, но – нет. Чувства к Миле лишь воспылали пламенем. Оставшись с ней наедине на планерке, для нас это стало фатальным началом большего. Какой смысл бежать от прошлого, если оно по прежнему преследовало все время, даже пока меня не было в родной стране. Забываясь с Эммой, я все равно думал о Миле и представлял ее шоколадные пряди, вместо белых, лужицей рассыпанных на подушке. Для меня самого было настоящим адом пытаться забыть ту, которая выкрала душу и сердце, оставив ни с чем.

Наши прикосновения были больше, чем ласка или заигрывание. Каждый импульс, пробивающий нервные клетки в мозгах, эхом сигналили, что бежать некуда. Вот оно – пламя, которое способно тебя оживить!

Мне пришлось на время отпустить от себя смущенную Милу. Мы разошлись в разные стороны, и уже издали до меня донесся голос ее коллеги Светланы. Она вовсю выпытывала из Красивой подробности, но Мила пресекла ее попытки, оборвав на полуслове. Я загордился моей несносной и упрямой Красавицей. Пусть я был для нее Чудовищем когда-то давно, но даже в той девчачьей сказке, не стал ли зверь принцем? Я ухмыльнулся, переступая порог в свой кабинет, который был обустроен по моему вкусу. Отец уже ждал меня, сложив руки на груди, с загадочно прищуренным взглядом.

— Даниил, ты избегаешь меня, — это был не вопрос, а твердое утверждение от Демида Александровича. Вздернув густую с проседью левую бровь, старик не спускал с меня глаз. Подойдя к огромному окну во всю стену, я посмотрел на город, который когда-то стал для меня тюрьмой. После того, как я закончил университет, мне не хотелось оставаться здесь, а причиной тому послужила Мила и мое разбитое сердце. По большей части я здорово психанул и без объяснений перед родителями (если честно, до сих пор корю себя за то, как повел с ними – они ведь не виноваты) уехал жить в Лондон. О, вы тоже сейчас песню вспомнили? А-ха-ха! Вот и я ее запевал в аэропорту, игнорируя ноющую боль в груди и разрывающееся сердце в клочья.

— С чего ты так решил? — обернувшись полубоком к отцу, я спрятал руки в карманы брюк.

— Ну, давай тогда начнем с того, что я даже и не предполагал, что мой сын западет на моего секретаря с первых секунд после приезда, — ухмыльнулся Страшный-старший, подходя ко мне ближе.   

— Пап, — голос надломился, ведь они совершенно о Миле ничего не знали.

Ни мама, ни отец о Красивой не слышали ни слова. Я привык с мальства оставаться один, потому что мои родные были вечно заняты карьерой. И решение жить отдельно от родителей даже не обсуждалось. Но отец подозревал, что мой отъезд был связан с девушкой. Хотя он и скрывал своего недовольства, что я, как трус, бежал с поля боя, но мне побег сыграл лишь на руку. Ударившись в работу, я стал тем, кем сейчас являюсь – дипломированный специалист своего любимого дела. И справился с задачей я на ура.  

— Это Мила та девушка, из-за которой мы с матерью остались без сына на такой долгий промежуток времени? — отец опередил меня, явно прочитав все по выражению лица. Его тон едва сдерживал громоподобные ноты. Взглянув на старика, я понял, что не было смысла отрицать очевидного.

— Да, — четко произнес в ответ, ожидая реакции от отца. Тот хмыкнул и пожал плечами.

— Хорошо, — пробубнив себе под нос, Демид Александрович отошел от меня. — По крайней мере, оно того стоило, да?

— Я бы сказала, что даже очень. Но, — я полностью отвернулся от окна и глядел в упор на своего отца. — Не было мне житься в Лондоне, я все время мысленно находился рядом с Красивой. Пап, мы расстались из-за моей глупости. Она доверилась мне и даже позволила полюбить. По-настоящему. Мы цапались при каждом удобном случае, и, — хохотнул я, припоминая пару институтский дней, — порой, препод нас выгонял с пары, потому что не мог остановить склоку. Моим друзьям это нравилось. Они забавлялись. И, если по началу мне тоже было в кайф донимать Милу, то потом…

— Ты в нее влюбился, — отец был немногословен, и я кивнул.

— У нас был общий семестр. Препод решил, что, если займет нас общей курсовой работой или проектом, то это уменьшит шансы на сорванные пары, — мы со стариком рассмеялись в голос, догадавшись о помыслах бедного преподавателя. — И с тех самых пор Мила стала частью меня. Я влюблялся в нее каждый день и открывал для себя что-то новое. Мне нравилось, как она смеялась над моими шутками и как поддерживала меня, если я был не в себе… Ты ведь знаешь, какой у меня идиотский характер, — понизив голос, я опустил голову и уставился на пол, словно пылинки, витающие в воздухе, были гораздо интереснее окружающей обстановки.

— Тогда я еще больше удивлен, как Мила вытерпела тебя, — Демид Александрович вздохнул. — Ладно. Я так понимаю, между вами не все решено…

— По крайней мере я смог ее уговорить пойти на ужин со мной, — подняв голову, я никак не ожидал увидеть Милу, стоящей в дверях моего кабинета.

Красивая покраснела, заливаясь приятным, манящим румянцем. Я широко улыбнулся ей в ответ, пока ее смущение до конца не захватило ее мысли. Она стала свидетелем разговора отца и сына. Демид Александрович тоже обратил внимание на своего секретаря и улыбнулся.